Когда любовный бог приемлет в сердце царство,
Рассудок слабое против него лекарство:
Имеет оный бог и силу и коварство.
Когда своей стрелой поранит он кого,
Ничто не исцелит, кроме лекарств, его.
Блажен, кто бога не гневит
И истину всегда хранит, —
Род оного благословится,
И семя ввек не истребится.
Богатство, слава с ним живет,
С ним праведный узнает свет;
Гонимым он подаст отраду,
С ним узрит истина награду.
О боже! наше ты прибежище и сила,
Защита крепкая и помощь нам в бедах, —
Когда бы нас твоя десница не хранила,
Давно бы зрели нас враги в своих сетях.
От гласа вышнего вселенна потрясется,
Смутятся и падут противные пред ним;
Но имя праведных тем паче вознесется,
И не прикоснется никая злоба им.
Младенец нежный бог не ищет громкой славы;
Он ищет тишины, свободы и забавы,
И любит он летать по счастливым местам.
Его жилище там,
Где царствуют веселья, смехи,
Где игры и утехи,
И где присутствуешь, Климена, только ты, —
Там все находит он в природе красоты.
Твой милый взгляд ему приятнейшая пища,
Твое желание — закон,
Купидо некогда, в присутствии прекрасной,
К своим победам пук ковал любовных стрел;
В тот час ужасный
Работу бога я сего вблизи смотрел.
Он искрами меня со всех сторон осыпал;
Жар в кузнице его вкруг воздух так разжег,
Что в страхе был и сам сей бог.
Уже из рук его разжженный молот выпал;
Хотел от жару наконец
Лететь к красавице любовных стрел кузнец;
Сокрылись солнечны лучи
От мрачной темноты в ночи.
Я, день прошедши вспоминая,
Что, в беззаконьи утопая,
Тебя, о боже мой, гневил,
Когда на всякий час грешил.
Хотя числа нет согрешенью,
К тебе, души ко облегченью,
Дерзаю мысль мою взнести,
Тебе моленье принести.
Доколе буду я забвен
В бедах, о Боже мой, тобою?
Доколе будешь отвращен
От жалоб, приносимых мною?
Доколе вопиять, стеня?
Мое всечасно сердце рвется:
Доколе враг мой мне смеется,
Всегда в напасти зря меня?
Я милости ко мне твои
Досадой некогда Юпитер раздраженный,
Как дерзкий бог любви ему стрелой грозил,
Во гневе яростном, за скиптр пренебреженный,
В вид бабочкин божка сего преобразил.
Вдруг крылышки из рук явились голубые,
Взлетел и в бабочку преобразился бог:
Он рожки получил и ножки золотые;
Он плакать начинал, но плакать уж не мог.
Нет лука у него, нет стрел и нет колчана, —
Победы все его пресек ужасный рок.
Славу Божию вещают
Неизмерны небеса,
И всеместно восхищают
Бренный ум и очеса.
Там бесчисленны планеты,
В лучезарный свет одеты,
В высоте небес горя,
Образуют всем царя.
Но спусти, о смертный, взоры
Кларису зря с высоких гор,
Алцип близ чистых вод, в долине,
И зря ее несклонный взор,
Пенял за то своей судьбине,
Что каждый день Кларису зрит
И каждый день в тоске страдает;
Что пленный дух она томит,
Приятных дней его лишает.
Клариса каждый день в водах
Приходит мыться обычайно;
Пресветлый Феб открыл мне гору,
Где тьмы чудес прельщенну взору
Являют сладкую мечту;
Пленен видением и слухом,
К веселью восхищенным духом,
Божествен хор внимая, чту.
О муза, возглашая миру
Героев славных имена,
Подай свою мне ныне лиру
Воспеть счастливы времена.