На севере кедр одинокий
Стоит на пригорке крутом;
Он дремлет, сурово покрытый
И снежным и льдяным ковром.
Во сне ему видится пальма,
В далекой, восточной стране,
В безмолвной, глубокой печали,
Одна на горячей скале…
На севере диком, на круче бесплодной
Стоит одиноко сосна;
Вся снегом одета в дремо́те холодной
Как саваном белым она.
Ей снится, что чудная пальма Востока
В далекой и знойной земле
В тоске молчаливой стоит одиноко
На солнцем палимой скале.
На севере диком, на круче безплодной
Стоит одиноко сосна
Вся снегом одета в дремоте холодной
Как саваном белым она.
Ей снится, что чудная пальма Востока
В далекой и знойной земле
В тоске молчаливой стоит одиноко
На солнцем палимой скале.
Талатта! Талатта!
Тысячи раз лой привет тебе, вечное море!
Сердце ликует в восторге великом —
Так тебе древле привет посылали
Тысячи Греков,
В бою побежденных и к родине милой идущих,
Светом прославленных Греков…
Волнуются воды,
Журча и сверкая
На солнце, что весело с неба
Ѳалатта! Ѳалатта!
Привет тебе, вечное море!
Привет тебе десять тысяч раз,
От ликующаго сердца —
Такой, как некогда слышало ты
От десяти тысяч
Сердец греческих,
С бедами боровшихся,
По отчизне томившихся,
Всемирно-славных сердец!
Фалатта! Фалатта!
Привет тебе, вечное море!
Привет тебе десять тысяч раз
От ликующего сердца, —
Такой, как некогда слышало ты
От десяти тысяч
Сердец греческих,
С бедами боровшихся,
По отчизне томившихся,
Всемирно-славных сердец!