В сем мавзолее погребен
Пример сияния людского,
Пример ничтожества мирского:
Герой — и тлен.
Священный прах Петров в сем гробе почивает.
Над оным Ангел тот крылами помавает,
Который трон его, сей град его хранит.
Благоговей, монарх! здесь твой учитель спит.
1775
В усердии его к отечеству отверстом
Не спорит враг и друг, ни истина, ни лесть,
И слов над гробом сим не стыдно произнесть:
Он мог быть Сюллием при Генрихе четвертом.
За сердце и за ум
Он был почтен двумя царями;
Любим, осетован друзьями,
И не народный шум,
Не погребенья блеск, не звук ему хвала, —
Дела.
1799
Прочь, враг отечества с нахмуренным челом!
Сему не прикасайся тлену:
Сокрыт в нем на измену
И на неправду гром.
1789
Здесь на измену скрыт
И на неправду гром.
Сребра и злата не дал в ли́хву
И с неповинных не́ брал мзды,
Коварством не вводил в ловитву
И не ковал ничьей беды;
Но верой, правдой вержа злобу,
В долгу оставил трех царей.
Приди вздохнуть, прохожий, к гробу,
Покоищу его костей.
<1804>
Что смертно было в нем, поглощено волной
И скрыто здесь землей;
Бессмертное живет в огне, в эфире.
Не плачьте же ο нем, потоки слез лия,
Ο нежна мать, сестра и братья и друзья!
Вы узрите его в лучах в воздушном мире.
1796
Богат, красен, цветущ, вкруг почестьми сиял,
И можно бы ему воскликнуть тьмы похвал;
Но вера воспрещает
Хвалить мирские суеты.
Рассыпьте, Музы, вы цветы
На гробе сем:
Любимец в нем
Фортуны почивает.
«Любимца царского здесь тлен опочивает.
Россия! се Екатерина,
Владычица твоя и мать!
Ея вселенной половина
Души не возмогла вмещать.
Се в гробе образец царей!
Рыдай … рыдай … рыдай о ней.
Се та, что дух вливала славы,
Героев сотворить могла,
Жестокие смягчала нравы
Услышьте все, живущи в мире,
Убогих и богатых сонм,
Ходящи в рубище, в порфире,
Склонитеся ко мне челом!
Язык мой истину вещает,
Премудрость сердце говорит;
Что свыше Дух Святый внушает,
Моя то лира днесь звучит.
Не убоюсь во дни я злые,
Падущая с небес река!
Ток светлых, беспрерывных вод!
Чья всемогущая рука,
О время! о минувший год!
Твое теченье прекратила?
Какая мгла тебя сокрыла?
Где делись дни, часы твои?
Где разновидных дел струи?
Являло ль солнце красоту,
Глагол времен! металла звон!
Твой страшный глас меня смущает;
Зовет меня, зовет твой стон,
Зовет — и к гробу приближает.
Едва увидел я сей свет,
Уже зубами смерть скрежещет,
Как молнией косою блещет,
И дни мои, как злак, сечет.
Ничто от роковых когтей,
Тебя ль оплакивать я должен,
О Бибиков! какой удар!
Тебе ли кипарисны лозы
И миро я на гроб несу?
Едва успел тобой быть знаем,
Лишен тебя я роком лютым,
Погиб с печали разум мой!
Твои достоинства лишь вспомню,
Сердечны разверзаю раны
И вновь терплю твою я смерть.
Прежде неже умреши ты, добро твори
другу ...... и освяти душу твою, яко
несть во аде взыскати сладости.
Сирах. гл. 14, ст. 13, 16, 1
7.
И ты, наш Нестор долголетный!
Нить прервал нежных чувств своих;
Сто лет прошли — и не приметны;
Погасло солнце дней твоих!
Глава сребрится сединами
Умолкни, чернь непросвещенна,
Слепые мира мудрецы!
Небесна истина, священна!
Твою мне тайну ты прорцы.
Вещай: я буду ли жить вечно?
Бессмертна ли душа моя?
Се слово мне гремит предвечно:
Жив Бог! — Жива душа твоя.
Жива душа моя! и вечно