Сей день, я помню, для меня
Был утром жизненнаго дня:
Стояла молча предо мною,
Вздымалась грудь ея волною,
Алели щеки, как заря,
Все жарче рдея и горя…
И вдруг, как солнце золотое,
Любви признанье молодое
Исторглось из груди ея,
И новый мир увидел я!
День вечереет, ночь близка,
Длинней с горы ложится тень,
На небе гаснут облака…
Уж поздно. Вечереет день.
Но мне не страшен мрак ночной,
Не жаль скудеющаго дня,—
Лишь ты, волшебный призрак мой,
Лишь ты не покидай меня!..
День православнаго Востока,
Святой, святой, великий день,
Разлей свой благовест широко
И всю Россию им одень.
Но и святой Руси пределом
Его призыва не стесняй:
Пусть слышен будет в мире целом,
Пускай он льется через край,
Великий день Карамзина
Мы, поминая братской тризной,
Что̀ скажем здесь перед отчизной,
На что б откликнулась она?
Какой хвалой благоговейной,
Каким сочувствием живым,
Мы этот славный день почтим—
Народный праздник и семейный?
Был день суда и осужденья,
Тот роковой, безповоротный день,
Когда для вящшаго паденья
На высшую вознесся он ступень.
И Божьим Промыслом теснимый,
И загнанный на эту высоту
Своей ногой непогрешимой
В бездонную шагнул он пустоту.
На ранней дней моих заре,
То было рано поутру, в Кремле,
То было в Чудовом монастыре,
В уютной келье, темной и смиренной,
Там жил тогда Жуковский незабвенный,
Я ждал его и, в ожиданье,
Колоколов Кремля я слушал завыванье.
За медною следил я бурей,
Поднявшейся с безоблачной лазури
И вдруг смененной пушечной пальбой…