Вам, к небу грузному подятые, громады
Отчаяний, утешных этих зим
И белый холод и — пощады!.. О, пощады!.. —
Туман на руки лиственниц как дым.
Вечерний снег, великое молчанье.
Надменность камня, голоса гранита
И битва сумерек, — здесь старый гром смежил
Поселки Азии, Европы города —
Москва, Иркутск, Архангельск, ряд за рядом,
Вы ввысь возносите короны изо льда, —
Россия белая горда своим нарядом.
Бог весть, что за огонь воспламеняет вас,
Каких углей горящие затеи
На жертву вас зовут, чтоб в некий грозный час,
Быть может, жизнь отдать за марева идеи.
Эй, откройте двери скоро,
Иль сорву я с петель!
Эй, откройте! Ветер, ветер я
И желтых листьев ворох.
Входи, входи смелее, ветер!
Сюда — через печные трубы,
Что смазаны известкой грубой,
Входи, мы ждем… входи же, ветер.
Вот доги ноября; вот ветер, иней, снег…
О, сердце старое, усталое от муки,
Прислушивайся к вою; эти звуки
Щемящие — отчаяния бег
В пустую смерть, в ничто…
И, гулкое, в ответ
Лишь эхо вторит…
Отгорает свет.
О, слушай же!..
Непрерывный снег кружит —
Шерсть ленивая летит
Пустырями, — жалкий вид:
Холод страсти, жар обид.
Миг за мигом, однозвучно,
Монотонно и докучно
Он кружит, кружит, кружит
Над домами, вдоль межи,
Благоразумные, — на полусклоне гор
Они сидят. Из-за бугров долинных
Извивы бледных волн смущают плавный взор
Благоразумных — тихих, чинных —
Мельканьем тысяч поворотов,
Излучин и водоворотов…
Благоразумные задумчиво следят
За расположенными цепью деревнями
С их недвижимыми, спокойными огнями, —