Наша любовь, осиянная,
Шелком и золотом тканная...
Домик веселый, мой друг ты...
Садик. И зелень. И фрукты.
Яблони... Ветер, вздыхающий
Вешними белыми снами,
Кроет скамью лепестками.
Открытое небо ночное…
Луна в безмятежном покое
Молчанье вокруг сторожит…
Все тихо и ясно,
Покойно-согласно…
В озерах вода не дрожит…
И только росинка
Порою с тростинки
На воду со звоном падет,
Стог разгорается.
Воздух багровый, и стерто
Небо, оно словно мертвое
Под глазами закрытыми звезд.
Гальками золота канув,
Ветер в разрывы туманов
Устремляет свой бешеный рост.
Пламя становится криком и воем,
Под небом мертвым и бесстрастным,
Холодно-черным, как металл,
Усталый молот замолчал,
И ночь встает полно и властно.
Усталый молот, замолчал,
Усталый молот, что кораллы
Дробил в огнистые опалы.
Там только глыба ледяная,
Вот доги ноября; вот ветер, иней, снег…
О, сердце старое, усталое от муки,
Прислушивайся к вою; эти звуки
Щемящие — отчаяния бег
В пустую смерть, в ничто…
И, гулкое, в ответ
Лишь эхо вторит…
Отгорает свет.
О, слушай же!..
На занавесках голубых
Химеры вышиты красиво.
Сквозь злость насмешек их пустых
Глядится небо молчаливо.
Язвят их длинные извивы
Покой равнины шерстяной,
Волной прозрачно-голубой
Вниз упадающей лениво…
Крыши — словно миражи,
Трубы — пятна теней
В утро, полное копоти, сажи,
Сквозь извивы кровавых огней.
По набережным грязным,
Однообразным
Ползет трамвай… кривится виадук…
Улица словно летит
В топоте толп… этих тел
Струю за струею струит —
Где им конец?.. Где предел
Для этих ветвящихся рук,
Обезумевших вдруг?
Буйство и вызов на бой
В этих руках, — их прибой
Злобой горит…