Давно над равниною русской, как ветер печальный и буйный,
Кружил он взволнованной мыслью, искал, и томился, и звал.
Не верил проклятому быту и, словно поток многоструйный,
Срываясь с утесов страданья, и хрипло, и дико рыдал.
С бессонною жаждой и гневом стучался он в вечные двери,
И сталкивал смерчи безверья, и мучил себя и других…
Прекрасную «Синюю Птицу» терзают косматые звери,
Жизнь — черная смрадная яма, костер из слепых и глухих.
Праздник. Франты гимназисты
Занимают все скамейки.
Снова тополи душисты,
Снова влюбчивы еврейки.
Пусть экзамены вернулись…
На тнистые бульвары
Как и прежде потянулись
Пары, пары, пары, пары…
"Русский народ мало трудится"
Марков 2-ой с'езд дворян
Ах,сквозь призму
Кретинизма
Гениально прост вопросец:
Наш народ -не богоносец,
А лентяй
И слюнтяй.
Я позвал их, показал им
Пирог и предложил условия.
Большего им и не требовалось.
«Эмиль» Ж-Ж Руссо
Устав от дела бюрократ
Раз, вечером росистым,
Пошел в лесок, а с ним был штат:
Союзник с октябристом.
Я сегодня всю ночь просидел до утра, -
Я испортил, волнуясь, четыре пера:
Злободневность мелькала, как бешеный хвост,
Я поймал ее, плюнул и свез на погост.
Называть наглецов наглецами, увы,
Не по силам для бедной моей головы,
Наглецы не поверят, а зрячих смешно
Убеждать в том, что зрячим известно давно.
Я обращаюсь к писателям, художникам,
устроителям с горячем призывом
не участвовать в деле, разлагающем общество...
А. Блок. Вечера «искусств»
Молил поэта
Блок-поэт:
«Во имя Фета
Дай обет —
Довольно выть с эстрады
Родился карлик Новый Год,
Горбатый, сморщенный урод,
Тоскливый шут и скептик,
Мудрец и эпилептик.
«Так вот он – милый божий свет?
А где же солнце? Солнца нет!
А, впрочем, я не первый,
Не стоит портить нервы».
Солнце брызжет, солнце греет.
Небо — василек.
Сквозь березки тихо веет
Теплый ветерок.
А внизу все будки, будки
И людей — что мух.
Каждый всунул в рот по дудке —
Дуй во весь свой дух!
(с натуры)
Звание солдата почетно.
(Воинский устав)
«Всяк солдат слуга Престола
И защитник от врагов…
Повтори!.. Молчишь, фефела?
Не упомнишь восемь слов?
Ну, к отхожему дневальным,
После ужина в наряд»…
Махин тоном погребальным
(К вопросу о «кризисе современной русской литературы»)
Рожденный быть кассиром в тихой бане
Иль агентом по заготовке шпал,
Семен Бубнов сверх всяких ожиданий
Игрой судьбы в редакторы попал.
Огромный стол, перо и десть бумаги —
Сидит Бубнов, задравши кнопку-нос...
Не много нужно знаний и отваги,
Не спорьте о мужских правах, -
Все обяснимо в двух словах:
Нет прав у нас,
Как и у вас.
И если в третьей думе мы
Цветем,
Как розы средь зимы,
То благо вам -
Что вы не там.
Посади в вазон зимою скользко-белый твердый боб —
День пройдет, и два, и больше, и, разрыв свой черный гроб,
Из земли упрямо встанет крепкий радостный росток.
И родит живое чудо: изумрудный лепесток.
День за днем живые листья развернут густой шатер,
И утонет в нем, мечтая, утомленный грязью взор.
Дни пройдут — средь хрупких ножек, словно белый мотылек,
Кротко свесится невинный, первый ласковый цветок.
Покрасуется, увянет, но на крохотном крючке
Зерна новые набухнут в нежно-матовом стручке.
На виселицы срублены березы.
Слепой ордой затоптаны поля —
И только в книгах пламенные розы,
И только в книгах — русская земля!
Поэт-художник! Странная Жар-Птица
Из той страны, где только вой да пни…
Оазис ваш, где все родное снится,
Укроет многих в эти злые дни.
В наши дни трехмесячных успехов
И развязных гениев пера
Ты один, тревожно-мудрый Чехов,
С каждым днем нам ближе, чем вчера.
Сам не веришь, но зовешь и будишь,
Разрываешь ямы до конца
И с беспомощной усмешкой тихо судишь
Оскорбивших землю и Отца.
На вершине вяза,
Над чужим гнездом,
Аист долговязый
Сторожит свой дом.
А в гнезде супруга
С тройкою птенцов...
Ветер дунул с луга:
Не пора ль на лов?
Гессен сидел с Милюковым в печали.
Оба курили и оба молчали.
Гессен спросил его кротко как авель:
«есть ли у нас конституция, Павел?»
Встал Милюков, запинаясь от злобы,
Резко ответил: «еще бы! еще бы!»
Долго сидели в партийной печали.
Слава богам!петроград посетили французские
Гости
Сладкие вести теперь повезут они в вольный
Париж:
Пышных,развесистых клюкв и медведей
На невском не видно,
Но у медведя зато французская кухня вполне.
Русский казенный оркестр гремел без препон
"марсельезу",
— Гав, гав! Скверная кошка!
Извела мои нервы собачьи совсем...
Эй, ты слезай скорее с окошка,
Гав, гав! Я тебя сем!
Клочки полетят от кошачьей шубы!
Твой рыжий хвост разгрызу пополам!!
Узнаешь ты, ведьма, собачьи зубы!
Гав, гав! Я тебе дам!
— Фыр, фыр! Попрыгай-ка, Шавка!
Сидите на месте и не рыпайтесь!
В Париже — ни квартир, ни работы.(Из посыла парижского
эмигранта к римскому)
Твой ближний влез уже на плот
И ест, поплевывая в море, —
А ты в волнах, раскрывши рот,
Плывешь к спасительной опоре.
Еще усилие одно…
Но сверху гневный визг протеста:
«Не доплывешь! Ступай на дно!
Посвящается Русским бисмаркам
Больной спокоен. Спрячьте в шкап лекарства и посулы!
Зрачки потухли, впала грудь и заострились скулы.
Больной лоялен... На устах застыли крик и стоны,
С веселым карканьем над ним уже кружАт вороны.
С врачей не спросят. А больной-проснется ли, бог знает!
Сознаться тяжко, но боюсь, что он уже воняет.
Посвящается «детским» поэтессам
Дама, качаясь на ветке,
Пикала: «Милые детки!
Солнышко чмокнуло кустик,
Птичка оправила бюстик
И, обнимая ромашку,
Кушает манную кашку...»
Дети, в оконные рамы
ИИИ
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
Весь напомаженный, пустой поэзофат
Бесстыдно рявкнул, легких не жалея:
«Поэт, как Дант, мыслитель, как Сократ,
Не я ль достиг в искусстве апогея?!»
Достиг, увы… Никто из писарей
Не сочинил подобного «изыска»…
Два боксера друг другу расквасили рыло,
И один закачался, икнул и упал,
А другой дожидался корректно и мило,
Чтоб упавший коллега очнулся и встал...
Публицисты-газетчики! Вы лишь без пауз,
Злобно перья вонзая друг другу в виски,
Наливаетесь желчью и уксусом кляуз
И упавшего рвете, как псы, на куски.
5
Умный слушал терпеливо
Излиянья дурака:
«Не затем ли жизнь тосклива,
И бесцветна, и дика,
Что вокруг, в конце концов,
Слишком много дураков?»
Но, скрывая желчный смех,
Умный думал, свирепея:
ИИ
ТЕОРИЯ ТВОРЧЕСТВА т. ЭРЕНБУРГА
«А все-таки она вертится»
Начиркав фунта два страниц
О том, что гайка выше Данта,
Он вывел в вечность всех мокриц
Рекламным слогом прейскуранта.