О песня! Ты звезде подобна яркой,
Что льет свой блеск в глубокой тьме ночной…
Осенним днем однажды увидал
Я в тесной клетке маленькую птичку.
Я подошел к ней ближе и нежданно
Был зрелищем печальным поражен:
В ее головке, вместо бойких глаз,
Две впадины глубокие чернели.
Ослеплена была она. Невольно
(Поэма)
На северном прибрежье, у свинцовых
Шумящих волн, в тени ветвей сосновых
Богини жрец задумчиво сидел.
И странных дум кружилась вереница
В его мозгу, и взор его горел…
Невдалеке богини колесница
Виднелася, перед которой все
Склонялися, хотя никто доселе —
И самые жрецы — не лицезрели
И вот опять увидел я леса…
Как часто мне они, бывало, снились
Там, на далеких, знойных берегах
Чужих морей, где странствовал я долго.
Их простота суровая душой
Неотразимо вновь овладевает…
Как море, и сосновый этот лес
Стоит, красой бессмертною блистая,
Когда вокруг уже давно поблек
Цветов пестревших маленький мирок.
Пламя люблю я, когда с высоты
Светит оно яркой россыпью звездною,
Молнии блеском сияет над бездною
Нам с высоты.
Воздух люблю я, свободный эфир!
В нем, высоко над скалистыми кручами,
Носятся вихри с орлами и тучами,
Зыбля прозрачный эфир.
Я не вправе любить, и забыть не могу,
И терзаюсь душой я на каждом шагу;
Быть с тобою нельзя, а расстаться нет сил,
Без тебя же весь мир — безнадежно уныл;
О забвеньи моля, проклиная недуг,
Я ищу этих жгучих и сладостных мук.
Я забыть не могу и не смею любить.
Ни порвать, ни связать эту тонкую нить!
И разлуки с тобой я не в силах снести
Безмятежным все дышит покоем,
Над землею — волшебные сны;
Только море немолчным прибоем
Бьется в берег при свете луны.
Там, у берега, чудная роза
Распустилась с возвратом весны.
К ней несутся: влюбленная греза
И вечерние вздохи волны.
Безмятежным все дышет покоем,
Над землею—волшебные сны;
Только море немолчным прибоем
Бьется в берег при свете луны.
Там, у берега, чудная роза
Распустилась с возвратом весны.
К ней несутся: влюбленная греза
И вечерние вздохи волны.
О, радостный луч бытия,
Ты блещешь зарею багряной
Надь полною тайны нирваной,
Сливаясь с пучиной ея!
О, волны житейского моря,
Волненье борьбы и побед,
И отдых — работе во след,
Порывы блаженства и горя!
Я с каждым цветком полевым
Есть ли где такая сила,
Чтобы сердцу запретила,
В упоении тревожном,
Жить мечтой о невозможном, —
И, в душе лелея свято
Милый образ, без возврата,
Навсегда отдаться власти
Роковой, безумной страсти?
Не один, судьбы избранник
Забыв о земном, о его суете и тревоге,
Любуясь сиянием звездных небес,
Споткнулся и в лужу упал на дороге Фалес.
И тут, обгоняя его по дороге,
Вскричала торговка: «Ты лучше глядел бы под ноги,
О, мудрый учитель, чем звезды считать в небесах!»
А так как на свете немало подобных торговок,
Ответ ее многим покажется ловок,
А мудрый Фалес, без сомненья, смешон в их глазах?
(Сонет)
Кто сделался жрецом добра и красоты,
Тот полный горечи изведает напиток,
И встретит на пути возвышенных попыток,
Шипенье зависти и ропот клеветы.
Кого венчают лавры и цветы —
Находит в них порой и терния избыток,
И откровения развертывая свиток,
Слезою платит он за светлые мечты.
Как счастлив тот, кто, чуждый колебаньям,
Сказав местам возлюбленным: прости,
Сказав прости своим воспоминаньям, —
Пойдет по новому пути.
К несчастию, мы с болью отрываем
Прошедшее от сердца своего;
Перед собой с тоскою мы взираем,
Для нас грядущее—мертво!
Обрывки туч несутся,
Плывет созвездий рой,
И жаворонки вьются
В лазури голубой.
Влекомы вдохновеньем
К далеким небесам,
Небесным песнопеньям,
Они внимают там.
Пришла весна; дарам ее богатым
Дивилися, ловя их нарасхват.
Несла она: дар пения — пернатым,
Лазурь — волне и розам — аромат.
Пришла весна, и вот, с ее возвратом,
Оделись вновь листвой зеленой — сад.
И даль лугов — в весенний свой наряд;
Повеяло красой и ароматом.
Эмблема чистоты, прекрасная лилея,
Ты — лебедь меж цветов, поникла над ручьем
Ты в одиночестве мистическом своем,
Небесную мечту в душе своей лелея.
О, лебедь, светлых вод роскошнейший цветок,
Вдали от суеты, одною думой полный,
Серебряным крылом ты рассекаешь волны,
В своих возвышенных мечтаньях одинок.
Пришла весна; дарам ея богатым
Дивилися, ловя их на расхват.
Несла она: дар пения—пернатым,
Лазурь—волне и розам—аромат.
Пришла весна, и вот, с ея возвратом,
Оделись вновь листвой зеленой—сад.
И даль лугов—в весенний свой наряд;
Повеяло красой и ароматом.
Тешит орла безграничный небесный простор.
В вечном стремленье к чертогам лазурным,
Смело купаясь в сиянье пурпурном,
В солнце бесстрашно вперяет он взор.
Даром сугубым природа его наделила,
Щедро его одарила она:
Зоркость орлиному взору дана,
Мощным крылам — небывалая сила.
Пусть тобой внушены песнопенья —
От тебя им внимать я не в силах.
Эти песни в устах твоих милых —
Сокровенного полны значенья.
И мое колебанье понятно:
На призывы я жажду ответа,
Но стрелу моих песен обратно
Направляешь ты в сердце поэта.
Свободно, радостно, легко,
Расставшись с тучками другими,
В эфире синем высоко
Несется облако над ними.
Игрой лучей озарено
И ярким пурпуром блистая,
В лучах заката словно тая,
Исчезнет медленно оно.
За ним по небу голубому
Бывают дни, когда на всем просторе
Мы чувствуем необяснимый гнет, —
Как будто бы неведомое горе
И тайный страх природу всю гнетет.
Не дышит лес: текут бесшумно воды;
На всем лежит уныние и мгла;
И кажется, что жизнь самой природы
В предчувствии тяжелом замерла.
Свободно, радостно, легко,
Разставшись с тучками другими,
В эфире синем высоко
Несется облако над ними.
Игрой лучей озарено
И ярким пурпуром блистая,
В лучах заката словно тая,
Исчезнет медленно оно.
За ним по небу голубому
Много звезд во мраке ночи
Мне сияет с вышины;
Много звезд чарует очи
Из подводной глубины.
Высоко на небе чистом
Льется их волшебный свет;
Но к созвездьям золотистым
Для меня дороги нет.
(Сонет)
Пусть голос истины победно
Над миром грянет, как раскат,
Пусть он гудит трубою медной,
Иль раздается, как набат —
Призыв его пройдет бесследно:
Борьбы и ненависти ад,
Шипенье зависти зловредной —
Его на время заглушат.
О, не пой, певунья пташка,
Под моим окном!
Замолчи, — мне слышать тяжко
Песню о былом.
И к томящимся в неволе
Ты не прилетай, —
Жажду счастья, жажду воли
В них не пробуждай.
Чу! вершина ели
Шепчет в полусне,
Словно прошумели
Крылья в вышине…
Что пророчит шепот —
Тайною полна,
И сама не знает
Этого она.