Когда земля отдаст плоды
Трудов зимы, весны и лета
И, желтой мантией одета,
Везде печальные следы
Являет роскоши минувшей,
Подобно радости, мелькнувшей
Быстрее молнии небес;
Когда вершиной черный лес,
Шумя, качает над туманом
И, запоздалый, с океаном
Блажен, кто за рубеж наследственных полей
Ногою не шагнет, мечтой не унесется;
Кто с доброй совестью и с милою своей
Как весело заснет, так весело проснется;
Кто молоко от стад, хлеб с нивы золотой
И мягкую волну с своих овец сбирает
И для кого свой дуб в огне горит зимой
И сон прохладою в день летний навевает.
Перед вами нуль Тимковский!
В вашей славе он погас ;
Вы по совести поповской,
Цензуруя, жмете нас.
Славьтесь, Бируков, Красовский!
Вам дивится даже князь !
Член тюремный и Библейский ,
Цензор, мистик и срамец,
Он с душонкою еврейской,
(181
6.
15 апреля)
Либер, Либер! я шатаюсь,
Все вертится предо мной;
Дай мне руку — и с землей
Я надолго распрощаюсь!
Милый бог, подай бокал,
Не пустой и не с водою, —
Я не привык альбомы наполнять
Надеждами, желаньями и лестью.
А к вам еще (позвольте мне сказать)
Ужасною я пламенею местью.
Недели три и, помнится, с тех пор,
Когда альбом вы этот мне отдали,
Чтоб я, с пелен парнасских крохобор,
Вписал в его воздушные скрижали
Для памяти вам с рифмами кой-что.
Для памяти? Признаться, вряд ли кто
«Дедушка! — девицы
Раз мне говорили. —
Нет ли небылицы
Иль старинной были?»
— «Как не быть! — уныло
Красным отвечал я. —
Сердце вас любило, —
Так чего не знал я!
(На приезд трех друзей)
О, радость, радость, я жизнью бывалою
Снова дышу!
Трепещет лира:
В струнах позабытых
Я звуков согласных,
Я звуков живительных
В восторге ищу.
Гремит, как прежде, подруга бессмертная;
Дорида, Дорида! любовью все дышит,
Все пьет наслажденье с притекшей весной:
Чуть зе́фир, струяся, березу колышет,
И с берега лебедь понесся волной
К зовущей подруге на остров пустынный,
Над розой трепещет златый мотылек,
И в гулкой долине любовью невинной
Протяжно вздыхает пастуший рожок.
Лишь ты, о Дорида, улыбкой надменной
Как у нас ли на кровельке,
Как у нас ли на крашеной
Собиралися пташечки,
Мелки пташечки, ласточки,
Щебетали, чиликали,
Несобравшихся кликали:
«Вы слетайтесь, не медлите,
В путь-дороженьку пустимся!
Красны дни миновалися,
Вдоволь вы наигралися,
Не осенний частый дождичек
Брызжет, брызжет сквозь туман:
Слезы горькие льет молодец
На свой бархатный кафтан.
«Полно, брат молодец!
Ты ведь не девица:
Пей, тоска пройдет;
Пей, пей, тоска пройдет!»
Не мило мне на новоселье,
Здесь все увяло, там цвело,
Одно и есть мое веселье —
Увидеть Царское Село!
— Что ты, цветочек, увядаешь,
Мной сорванный с родных полей?
Иль, гость весенний, ты не знаешь
Завидной участи своей?
Гордись, гордись! — благоухаешь
Смерть, души успокоенье!
Наяву или во сне
С милой жизнью разлученье
Обявить слетишь ко мне?
Днем ли, ночью ли задуешь
Бренный пламенник ты мой
И в обмен его даруешь
Мне твой светоч неземной?
Утром вечного союза
Оставь, о Дорида, на стебле лилею;
Она меж цветами прелестна как ты:
Пусть тихо зефиры колеблются с нею
И рой легкокрылый сбирает соты!
Она наклонилась к фиалке счастливой;
Над ними трепещет златой мотылек;
Блистая любовью, ручей говорливый
На струйках рисует любимый цветок.
Дорида, Дорида! любовью все дышет;
при посылке книги
«Воспоминание об Испании»,
соч. Булгарина
(Сонет)
В Испании Амур не чужестранец,
Он там не гость, но родственник и свой,
Под кастаньет с веселой красотой
Поет романс и пляшет, как испанец.
Его огнем в щеках блестит румянец,
Из ближнего села
В Москву на торг пространный
Душистые цветы пастушка принесла,
Поутру кои набрала
Во рощице пространной.
«Купите у меня, купите, — говорит
Угрюмой госпоже, котора там ходила:
Приятным запахом здесь роза всех дарит,
Росу вот на себе фиалка сохранила,
Она и страз светлей! —
Друзья, друзья! я Нестор между вами,
По опыту веселый человек;
Я пью давно; пил с вашими отцами
В златые дни, в Екатеринин век.
И в нас душа кипела в ваши леты,
Как вы, за честь мы проливали кровь,
Вино, войну нам славили поэты,
Нам сладко пел Мелецкий про любовь!
Друзья, поверьте, не грешно
Любить с вином бокал:
Вино на радость нам дано,
Царь Соломон сказал.
Будь свят его закон!
Солгать не смел ты так в Библии дерзко,
Мудрец и певец Соломон!
Что ж Соломону вопреки
Глупцы вино бранят?
Не мило мне на новоселье,
В нем все увяло, там цвело;
Одно и есть мое веселье
Увидеть Царское Село.
Вот перевод, мой друг, с Бояна,
Он часто правду говорил:
Цветку милей своя поляна,
Куда он ветром кинут был,
Чем яркие края стакана,
Где бедный вянет у окна.
Одинок месяц плыл, зыбляся в тумане,
Одинок воздыхал витязь на кургане.
Свежих трав не щипал конь его унылый,
«Конь мой, конь, верный конь, понесемся к милой!
Не к добру грудь моя тяжко воздыхает,
Не к добру сердце мне что-то предвещает;
Не к добру без еды ты стоишь унылый!
В судьбу я верю с юных лет.
Ея внушениям покорной,
Не выбрал я стези придворной,
Не полюбил я эполет
(Наряда юности задорной),
Но увлечен был мыслью вздорной,
Мне обявившей: ты поэт.
Всегда в пути моем тяжелом
Судьба мне спутницей была,
В судьбу я верю с юных лет.
Ее внушениям покорный,
Не выбрал я стези придворной,
Не полюбил я эполет
(Наряда юности задорной),
Но увлечен был мыслью вздорной,
Мне обявившей: ты поэт.
Всегда в пути моем тяжелом
Судьба мне спутницей была,
Одинок в облаках месяц плыл туманный.
Одинок воздыхал в поле витязь бранный.
По траве вкруг него конь бродил уныло.
«Добрый конь, верный конь! Понесемся к милой!
Не к добру сердце мне что-то предвещает,
Не к добру грудь моя тяжко воздыхает;
Не к добру, спутник мой, бродишь ты уныло. —
Златых кудрей приятная небрежность,
Небесных глаз мечтательный привет,
Звук сладкий уст при слове даже нет
Во мне родят любовь и безнадежность.
На то ли мне послали боги нежность,
Чтоб изнемог я в раннем цвете лет?
Но я готов, я выпью чашу бед:
Мне не страшна грядущего безбрежность!
Дева, дева! в сень дубровы,
К речке, спящей в камышах,
Приходи: Эрот суровый
Мне уж в трех являлся снах!
Две стрелы спустил он с лука
К двум противным сторонам —
Знаю, нам грозит разлука,
Сердце верит вещим снам.
Олинька, под тень дубравы,
Псол где вьется в берегах,
Приходи! Мне бог забавы
В трех уже являлся снах!
Мрачный, две стрелы на луке
К двум он метил сторонам:
Поспеши! то знак разлуке!
Как таким не верить снам?