«Я обесчещена», — пришла просить вдова.
Однако знал судья, кто просит такова.
«Чем?» — спрашивал ее.- «Сегодня у соседа, —
Ответствовала та, — случилася беседа.
Тут гостья на меня так грубо солгала:
Уж ты-де во вдовстве четырех родила».
Судья ей говорил: «Плюнь на эту кручину;
Стал свет таков, всегда приложат половину».
Вдова была богата;
Носила курица ей яица из злата:
Богатство к ней текло вотще,
Она хотела быть богатяе еще;
И мня, что курица уже довольно сыта,
И золотом набита;
Что внутренна ея, вся в золоте в округ.
Возьму, сказала, все то золото я вдруг:
И курицу убила.
Она черевами, не золотом густа,
Престрашная пьяница где-то была,
И полным стаканом хмельное пила,
Дворянскова ль роду она. Иль мещанка,
Или и крестьянка,
Оставлю об етом пустыя слова,
Довольно что пьяница ета, вдова:
Родня и друзья ето видя, что тянет
Хмельное вдовица, в году всякой день,
И делает только одну дребедень,
Не могут дождаться когда перестанет,
Скончался у жены возлюбленный супруг;
Он был любовник ей и был ей верный друг.
Мечталась
И в ночь и в день
Стенящей в верности жене супружня тень,
И только статуя для памяти осталась
. . . . . . . . . . .
Из дерева супружнице его:
. . . . . . . . . . .
Она всегда на статую взирала
Солдат, которому в войне отшибли ноги,
Был отдан в монастырь, чтоб там кормить его.
А служки были строги
Для бедного сего.
Не мог там пищею несчастливый ласкаться
И жизни был не рад,
Оставил монастырь безногий сей солдат.
Ног нет; пополз, и стал он по миру таскаться.
Я дело самое преважное имел,
Желая, чтоб никто тогда не зашумел,