На той реке, слывет котора Нил,
Пила собака, пил
И крокодил:
А пив собаке говорил,
Сердечушко мое, подвинься к крокодилу.
Она ответствует ему:
Сердечушко мое, противно то уму,
Чтоб я охотою пошла в могилу.
Под камнем сим лежит пречудная собака,
Она могла узнать без всякаго признака,
Кто ночью шол на двор, идет ли воровать,
Или к хозяину рога ему ковать,
Брехала на воров, гостям не досаждала,
И так хозяину, хозяйке, угождала.
Собака Кошку съела,
Собаку съел Медведь,
Медведя — зевом — Лев принудил умереть,
Сразити Льва рука Охотничья умела,
Охотника ужалила Змея,
Змею загрызла Кошка.
Сия
Вкруг около дорожка,
А мысль моя,
И видно нам неоднократно,
Когда подходит неприятель,
Так тот отечества предатель,
Кто ставит это за ничто,
И другом такову не должен быть никто.
Собаки в стаде собрались
И жестоко дрались.
Волк видит эту брань
И взяти хочет дань,
Его тут сердце радо.
Собакам недосуг, так он напал на стадо.
Старой обычай и давная мода,
Были б ворота всегда на крепи.
В доме, всегда, у приказнова рода,
Пес, на часах, у ворот на цепи.
Дворник забывшись не запер калитки;
Следственно можно втереться во двор.
В вымыслах мудрыя остры и прытки:
Входит мудрец тут, а именно вор.
Ластится, ластится льстец, ко собаке,
Бросил ей жирнова мяса кусок:
Когда-то две козы вот так то жизнь теряли,
Собаки вместо парк их время пряли;
Всей силой козы в лес от них текутъ;
Однако за собой и псов они влекутъ;
Но быстростию ног злодеев уверяли,
Что скроются в лесу,
А им один желвак оставят на носу:
Такия мысли псам две козочки вперяли.
В лес узкой был проходъ;
Не. можно вдруг волочь в ворота двух подвод.
Послушай басенки, Мотонис, ты моей:
Смотри в подобии на истину ты в ней
И отвращение имей
От тех людей,
Которые ругаются собою,
Чему смеюся я с Козицким и с тобою.
В дремучий вшодши лес,
В чужих краях был Пес
И, сограждан своих поставив за невежей,
Жил в волчьей он стране и во стране медвежей,
Приятняй города гораздо летом лес.
В прекрасны Майски дни был там нежирный пес:
А я не знаю прямо,
Прогуливался ль тамо,
Иль пищи он искалъ;
Хотя в лесу и густо;
Захочется ль гулять когда в желудке пусто?
Насилу ноги пес от голоду таскалъ;
Конечно пищею он там себе ласкал:
Не много надобно на ето толку;
Волчонка взял пастух и выростил сво,
У стада своево.
Волчок овцам добра желает,
И на волков по песью лаетъ;
Тому причина та, что стал он верный рабъ;
Причина верности, волчок гораздо слаб:
А ясно объявить не в скользь, но точным толком.
Волченок наш волчокъ; еще не стал он волком.
Теперь он брат овец:
Как выростет со всем, так будет им отецъ;
О Альцидалия! Ты очень хороша:
Вещал сие Климандр — молчи моя душа!
И ты в моих глазах, пастух, пригожь и статен.
А лутче и всево, что ты очам приятен.
Но сколь прекрасна ты, толико ты строга:
Свидетели мне в том и рощи и луга,
И горы и долы и быстрых вод потоки;
Твои поступки все безмерно мне жестоки:
Как роза ты, краса подобна ей твоя:
Воспомни, некогда тебе коснулся я,