Одна из осужденных жриц,
Я наблюдаю из кровати
Калейдоскоп людей и лиц
И поцелуев и обятий.
Вся жизнь проходит, как во сне,
В больном тумане опьяненья,
И непонятно больше мне
Святое слово «наслажденье».
И ласки юношей, и грязь
Восторгов старчески бессильных
Переношу я, не томясь,
Как труп в обятиях могильных.
Желаний миг не для меня,
И утомляться не могу я:
Даю подобие огня,
Изображенье поцелуя.
И если промелькнувший сон
Напомнит годы упованья,
То в нем не сад и не балкон
Мне снятся, не любви признанья…
Я вижу девочкой себя:
Вот спальня, вот иконы наши —
И мать склоняется, любя,
Перед кроваткой дочки Саши.