Советские стихи про рынок

Найдено 6

Геннадий Шпаликов

В темноте кто-то ломом колотит

В темноте кто-то ломом колотит
И лопатой стучится об лед,
И зима проступает во плоти,
И трамвай мимо рынка идет.Безусловно все то, что условно.
Это утро твое, немота,
Слава Богу, что жизнь многословна,
Так живи, не жалей живота.Я тебя в этой жизни жалею,
Умоляю тебя, не грусти.
В тополя бы, в июнь бы, в аллею,
По которой брести да брести.Мне б до лета рукой дотянуться,
А другою рукой — до тебя,
А потом в эту зиму вернуться,
Одному, ни о ком не скорбя.Вот миную Даниловский рынок,
Захочу — возле рынка сойду,
Мимо крынок, корзин и картинок,
У девчонки в капустном рядуЯ спрошу помидор на закуску,
Пошагаю по снегу к пивной.
Это грустно, по-моему, вкусно,
Не мечтаю о жизни иной.


Михаил Анчаров

Рынок

Пляшет девочка на рынке
От морозной маеты.
Пляшут души, пляшут крынки,
Парафиновые цветы.
Пляшешь ты в косынке тонкой,
Современная до пят.
О тебе, тебе, девчонка,
Репродукторы скрипят.Сапогами снег погублен.
Танцу тесно — не беда.
Словно масленые губы,
Улыбается еда.
В этом масленичном гаме,
В этом рыночном раю
Все поэмы, мелодрамы
Ждут поэтику свою.Ждут мороженые туши,
Крыш стеклянные верха.
Все здесь есть (развесьте уши):
От науки до стиха,
От Энштейна — до пропойцы,
От Ван Гога — до тазов.
Вы попробуйте пропойте —
Без ликбеза, без азов.Созерцательные ритмы —
Им на рынке тяжело.
Созерцательные рифмы —
Их тут смехом замело,
Им в толпе отдавят тропы.
И, что там ни говори,
Циклотроны, изотопы —
Это тоже буквари.Здесь сложнее: в этом танце
Нету скидок и постов.
Покупают иностранцы
Белокаменных котов.
Сытость в снеге, сытость в смехе,
В апельсинной кожуре.
Сытость в снеге, сытость в смехе…
Только б мозг не зажирел.


Сергей Михалков

Как старик корову продавал

На рынке корову старик продавал,
Никто за корову цены не давал.
Хоть многим была коровёнка нужна,
Но, видно, не нравилась людям она.

— Хозяин, продашь нам корову свою?
— Продам. Я с утра с ней на рынке стою!

— Не много ли просишь, старик, за неё?
— Да где наживаться! Вернуть бы своё!

— Уж больно твоя коровёнка худа!
— Болеет, проклятая. Прямо беда!

— А много ль корова даёт молока?
— Да мы молока не видали пока…

Весь день на базаре старик торговал,
Никто за корову цены не давал.

Один паренёк пожалел старика:
— Папаша, рука у тебя нелегка!
Я возле коровы твоей постою,
Авось продадим мы скотину твою.

Идёт покупатель с тугим кошельком,
И вот уж торгуется он с пареньком;

— Корову продашь?
— Покупай, коль богат.
Корова, гляди, не корова, а клад!

— Да так ли! Уж выглядит больно худой!
— Не очень жирна, но хороший удой.

— А много ль корова даёт молока?
— Не выдоишь за день — устанет рука.

Старик посмотрел на корову свою:
— Зачем я, Бурёнка, тебя продаю?
Корову свою не продам никому —
Такая скотина нужна самому!


Владимир Высоцкий

Письмо торговца ташкентскими фруктами с Центрального рынка

Жора и Аркадий Вайнер!
Вам салям алейкум, пусть
Мы знакомы с вами втайне, —
Кодекс знаем наизусть.Пишут вам семь аксакалов
Гиндукушеской земли,
Потому что семь журналов
Вас на нас перевели.А во время сбора хлопка
(Кстати, хлопок нынче — шёлк)
Наш журнал «Звезда Востока»
Семь страниц для вас нашёл.Всю Москву из ездил в «ЗИМе»
Самый главный аксакал —
Ни в едином магазине
Ваши книги не сыскал.Вырвали два старших брата
Все волосья в бороде —
Нету, хоть и много блата,
В «Книжной лавке» и везде.Я за «Милосердья эру» —
Вот за что спасибо вам! —
Дал две дыни офицеру
И гранатов килограмм.А в конце телевиденья —
Клятва волосом седым! —
Будем дать за продолженье
Каждый серий восемь дынь.Чтобы не было заминок
(Любите кюфта-бюзбаш?),
Шлите жён Центральный рынок,
Полглавы — барашка ваш.Может, это слишком плотски,
Но за песни про тюрьмы
(Пусть споёт артист Высоцкий)
Два раз больше платим мы.Не отыщешь ваши гранки
И в Париже, говорят…
Впрочем, что купить на франки?
Тот же самый виноград.Мы сегодня вас читаем,
Как абзац — кидает в пот.
Братья, мы вас за — считаем —
Удивительный народ.Наш праправнук на главбазе,
Там, где деньги — дребедень.
Есть хотите? В этом разе
Приходите каждый день.А хотелось, чтоб в ин язе…
Я готовил крупный куш.
Но… Если был бы жив Ниязи…
Ну, а так — какие связи? —
Связи есть Европ и Азий, Только эти связи чушь.
Вы ведь были на КАМАЗе:
Фрукты нет. А в этом разе
Приезжайте Гиндукуш!


Евгений Евтушенко

Луковый суп

«Как, вы луковый суп не едали?
Значит, Франции вы не видали.
Собирайтесь, мосье, идем!»
Ах, от запахов ноги подкашиваются!
И парижский рынок покачивается
перегруженным кораблем.
Обожаю все рынки вселенной
как художник и как едок.
В алых тушах! В кореньях! В соленьях!
Ну, а это не рынок — чертог! Груда устриц лежит,
из моря только-только.
«Любит устрицы Брижит —
потому и тоненькая!» —
«Артишоки! Артишоки!
Помогают от изжоги!» Предлагает негр кокосы,
как раскалывать, толкует,
ну, а бывшие кокотки
бодро спаржею торгуют.
И над пестрыми рядами,
над грядой омаров сонных,
над разинутыми ртами
рыб, Парижем потрясенных,
этот суп царит в дыму!
Не суп, а благовоние.
Собираются к нему
как на богомолие!
Вот он, луковый, лукавый,
фыркает, томится.
Это лучшее лекарство!
Ну-ка дайте миску! Ай-да лук! Ай да лук!
Всю усталость снял он вдруг.
И сейчас бы шире круг
да каблуком о каблук!
Только неудобно —
все-таки не дома. Улыбаясь улыбкой широкой —
мол, не кушанье, просто ах! —
налегают на суп шоферы,
и расклейщик афиш, и монах.
Все свежеет — мускулы, мысли.
Ну-ка, брат, еще — не срамись!
Погляди, как вторую миску
поглощает английская мисс.
Погляди-ка, какие цацы,
ну, пожалуй, тоньше мизинца,
подобрав свои платья по-царски,
вылезают из лимузина.
К супу луковому строптиво
приезжают они, устав
от наскучившего стриптиза
и от всяческих светских забав.
И промасленные пролетарии
на условные эти талии,
не скрывая усмешки, глядят…
Ну да черт с ними — пусть едят!
и сказал мне попутчик мой фразу
(а на фразы такие он скуп):
«Изменяется все во Франции,
остается лишь луковый суп!»
Его ели в тавернах портовых
и крестьяне, присев на земле.
Он стекал по усищам Партоса
и по усикам Ришелье.
Наворачивал Генрих Наваррский
из серебряных гентских посуд
этот, правда, не слишком наваристый,
но такой удивительный суп!
Он всегда был кушаньем первым,
неподвластный годам и векам.
Мужики его ели и пэры,
но на пользу он шел мужикам!
Над тиарами и тиранами,
кавалерами на конях,
над красивыми их тирадами
похохатывал суп в котлах! Поправляю ту горькую фразу.
Выношу поправку на суд:
«Остается народ во Франции!
Но, конечно, и… луковый суп!»


Александр Введенский

Сказка о четырех котятах и четырех ребятах

1

Стояла у речки, под горкой, хатёнка,
В ней кошка жила и четыре котёнка.

Был первый котёнок совсем ещё крошкой.
Кошка его называла Ермошкой.

Сёмкою звался котёнок другой,
Маленький хвостик держал он дугой.

У третьего братца, котёнка Петрушки,
Лихо торчали пушистые ушки.

Кусался и дрался, как глупый щенок,
Фомка — четвёртый кошачий сынок.

2

Однажды сготовила кошка обед:
Зажарила восемь куриных котлет,

Спекла для ребяток слоёный пирог,
Купила им сливочный, сладкий сырок.

Чистою скатертью столик накрыла,
Взглянула, вздохнула и проговорила:

— А может быть, мало будет для деток
Сырка, пирога и куриных котлеток?

Пойду я на рынок, на рынке достану
Для милых котяток густую сметану.

Берёт она с полки пузатый горшочек,
Кладёт его в плотный плетёный мешочек.

В карман опускает большой кошелёк,
Но дверь забывает закрыть на замок.

3

Стоит возле речки пустая хатёнка,
В леску заигрались четыре котёнка.

Вдруг из высоких кустов барбариса
Вылезла тихо противная крыса.

Воздух понюхав, махнула хвостом
И осторожно взглянула на дом.

В доме ни скрипа, ни звука, ни вздоха.
«Это неплохо!» — решает пройдоха.

Свистнула крыса, визгливо-пронзительно –
Два раза коротко, три — продолжительно.

Даже в лесу, за болотной трясиной,
Крысы услышали посвист крысиный.

Ожили мигом лесные тропинки,
Всюду мелькают крысиные спинки.

Листья сухие чуть слышно шуршат,
Крысы торопятся, крысы спешат.

4

Кошка сметану купила и вот
Быстро домой по тропинке идёт.

К дому приводит лесная дорожка,
Что же увидела бедная кошка?

Дюжину крыс, бандитов хвостатых,
Дюжину крыс и обеда остаток.

Подходит к концу воровская пирушка.
Крикнула кошка: — На помощь, Петрушка!

Сёмка, на помощь! На помощь, Ермошка!
Фомка, на помощь! — крикнула кошка.

5

И вдруг из-за леса выходит отряд,
Выходит отряд не котят, а ребят.

Первый с винтовкой, с танком другой,
С длинною шашкой третий герой.

Четвёртый горохом стреляет из пушки
По крысам, сидящим в кошачьей избушке.

В атаку бросается храбрый отряд.
Враги отступают, пищат и дрожат.

Свистнули крысы визгливо, пронзительно –
Три раза коротко, два — продолжительно.

И побежала крысиная стая,
В поле хвостами следы заметая.

Кошка не знает, какую награду
Дать за спасенье лихому отряду.

Не ожидая кошачьих наград,
С гордою песней уходит отряд.

6

Всласть наигрались в песочке сыночки
И прибегают домой из лесочка.

Четверо славных весёлых котят
Проголодались, обедать хотят.

Сделала мама им новый обед:
Снова зажарила восемь котлет,

Сделала новый слоёный пирог,
Сладкий, как сахар, дала им сырок.

Плотный, плетёный раскрыла мешочек,
Достала с густою сметаной горшочек.

7

Ясные звёзды в небе зажглись,
Дети поели и спать улеглись.

Где-то в кустах соловьи засвистели,
Кошке не спится, лежит на постели.

Думает кошка: «Звала я котят,
А почему-то явился отряд!

Ах, почему, почему, почему?
Этого я никогда не пойму!»

8

Мы отгадаем загадку легко,
Кошке отгадку шепнём на ушко:

Звали, наверное, этих ребят
Так же, как ваших пушистых котят:

Сёмка и Фомка, Петрушка, Ермошка.
Вы недогадливы, милая кошка!