1.
Эй! Угроза снова есть!
2.
Все на оборону!
3.
Отобьем охоту лезтьВрангелю барону.
И улыбки, и угрозы
Мне твои — всё образ розы;
Улыбнешься ли сквозь слезы,
Ранний цвет я вижу розы,
А пойдут твои угрозы,
Вспомню розы я занозы;
И улыбки, и угрозы
Мне твои — всё образ розы.
Поток времен свиреп, везде угроза,
Я уязвлен и жду все новых ран.
В саду существ я сжавшаяся роза,
Облито сердце кровью, как тюльпан.
Не ужасай меня угрозой
Безумства, муки и стыда,
Навек останься лёгкой грёзой,
Не воплощайся никогда,
Храни безмерные надежды,
Звездой далёкою светись,
Чтоб наши грубые одежды
Вокруг тебя не обвились.
Твоих немых угроз, суровая природа,
Никак я не пойму.
От чахлой жизни жду блаженного отхода
К покою твоему,
И каждый день меня к могиле приближает,
Я каждой ночи рад, —
Но душу робкую бессмысленно пугает
Твой неподвижный взгляд.
И вслед за ними,—смутныя
Угрозы царству льдов,—
Ростут ежеминутныя
Толпы иных врагов.
То люди первородные,
Избранники Судьбы,
В мечтаниях—свободные,
В скитаниях—рабы.
Угрозы ни к чему. Слезами не помочь.
Тревожный день погас, и наступила ночь.Последний слабый луч, торжественно и бледно
Сиявший миг назад, — уже исчез бесследно.Ночь — значит, надо спать. Кто знает — в смутном сне,
Быть может, жизнь моя опять приснится мне.И, сердце мертвое на миг заставив биться,
Наш первый поцелуй блаженно повторится.
Белизна — угроза Черноте.
Белый храм грозит гробам и грому.
Бледный праведник грозит Содому
Не мечом — а лилией в щите! Белизна! Нерукотворный круг!
Чан крестильный! Вещие седины!
Червь и чернь узнают Господина
По цветку, цветущему из рук.Только агнца убоится — волк,
Только ангелу сдается крепость.
Торжество — в подвалах и в вертепах!
И взойдет в Столицу — Белый полк! 7 июля 1918
И вслед за ними, — смутные
Угрозы царству льдов, —
Растут ежеминутные
Толпы́ иных врагов.
То люди первородные,
Избранники Судьбы,
В мечтаниях — свободные,
В скитаниях — рабы.
Надуты губки для угрозы,
А шепчут нежные слова.
Скажи, откуда эти слезы —
Ты так не плакала сперва.
Я помню время: блеснут, бывало,
Две-три слезы из бойких глаз,
Но горем ты тогда играла,
Тогда ты плакала, смеясь.
Ночью, с бешеной угрозой,
Кулаки сжимаю я,
Но бессильно на подушку
Падает рука моя.
Дух разбит, разбито тело,
Смерть над жертвою стоит.
И никто из ближних кровных
За меня не отомстит.
Раскрыл я
Раскрыл я с тихим шорохом
глаза страниц…
И потянуло
И потянуло порохом
от всех границ.
Не вновь,
Не вновь, которым за́ двадцать,
в грозе расти.
В тот час, когда над головой
Твой враг прострет покров гробницы, —
На туче вспыхнет снеговой
Грозящий перст моей десницы.
Над темной кущей
Я наплываю облаком, встающим
В зное.
Мой глас звучит,
Колебля рожь.
Мой нож
Хорошо невзрослой быть и сладко
О невзрослом грезить вечерами!
Вот в тени уютная кроватка
И портрет над нею в темной раме.
На портрете белокурый мальчик
Уронил увянувшую розу,
И к губам его прижатый пальчик
Затаил упрямую угрозу.
Строго и молча, без слов, без угроз,
Падает медленно снег;
Выслал лазутчиков дряхлый Мороз,
Непобедимый стратег.
Падают хлопья, угрюмо кружась,
Строго и молча, без слов,
Кроют сурово осеннюю грязь,
Зелень осенних лугов.
Молча, — послы рокового вождя, —
Падают вниз с высоты,
Небо грустно и сиренево,
Как моих мечтаний фон.
Вновь дыханием осеннего
Ветра парус оживлен.
…Воды сильны, воды зелены,
Как идейные юнцы:
Непонятны гор расщелины
Волнам, словно нам — отцы.
Уговоры ветра ласковы,
Он волнует, манит ввысь,
1
Как призраки огромные,
Стоят немые льды.
Над ними тучи темные,
Под ними глубь воды.
Когда Луна, — гасильница
Туманных бледных звезд, —
Небесная кадильница, —
Раскинет светлый мост,
Раскинет мост сверкающий
«Красотой и мечтательным видом
Ты, подобная нежным сильфидам —
Отвори мне, о дева — краса.
Опустились ночные туманы
Пеленою своей на поляны,
На луга и леса.
Я не странник, чей опыт и разум
Увлекают красавиц рассказом
О святынях и дальних местах;
Как резвый челн по зыби голубой
Скользит, от берега роднаго убегая,
И лебедем несется над волной,
Трепещущим веслом морскую грудь лаская, —
Так бедуин из гор с конем своим летит
В пустынную, безбрежную свободу,
И конская нога в волнах песка шипит,
Как сталь каленая, опущенная в воду.
Уже плывет мой конь среди пучин сухих
И грудью, как дельфин, разрезывает их.