И пробудилося в душе его стремление
Узнать число частей животного и их расположение,
Число и способ прикрепления одних к другим.
Все это он исследовал, вскрывая
Животных — мертвых и живых…
Зачем же, — дух стремления,
В разлуке с Красотой, —
Я жажду отдаления
От родины святой!
Я — искра, отступившая
От Солнца своего,
И Бога позабывшая,
Не знаю для чего!
Иду печально я, без цели, без стремлений,
Лишь поле ровное, да ночи мгла кругом.
И звуки трепетных и робких песнопений
Уносит ураган бушующим крылом.
Но там, над бешенством слепого урагана,
В лазурном сумраке, в таинственной дали,
Звезда чудесная сквозь попону тумана
Неугасимый луч роняет до земли.
Я понял смысл твоих стремлений —
Тебе я заслоняю путь.
Огонь нездешних вожделений
Вздымает девственную грудь.
Моей ли жалкой, слабой речи
Бороться с пламенем твоим
На рубеже безвестной встречи
С началом близким и чужим!
Я понял всё, и отхожу я.
Благословен грядущий день.
Часто, при тихом сиянии месяца, полная тайной
Грусти, сижу я одна и вздыхаю и плачу, и душу
Вдруг обнимает мою содроганье блаженства. Живая,
Свежая, чистая жизнь приливает к душе, и глазами
Вижу я то, что в гармонии струн лишь дотоле таилось;
Вижу незнаемый край, и мне сквозь лазурное небо
Светится издали радостно, ярко звезда упованья.
Одного прошу у судьбы моей,
Одного я жду утешения:
Дайте высказать мне сердцам людей
Все страдания, все мучения.Дайте высказать, передать другим
Все предчувствия, все видения…
Что томит меня — непонятно им:
Слова нет мне для выражения! Дайте слово мне, дайте слово мне! —
И тогда мой дух успокоится,
И торжественно миру целому
Новый, чудный мир откроется.
Душу изливший в одном поцелуе влюбленный;
Белая лилия, к солнцу стремясь поутру;
Царь океана, порывами бурь опьяненный;
Мученик юный, бесстрашно идущий к костру;
В чаще олень, испускающий крик исступленный;
В клетке своей о свободе мечтающий лев;
Древний мудрец, над решеньем задачи согбенный;
Чуткий поэт, повторяющий рифмы напев, —
Все, не взирая на горе, сомненья, и утраты,
Все, как один, бесконечного жаждой обяты,
Грустно жить в долине скрытой,
Под туманною скалой:
Но дороги не прорыто
Из обители пустой.
Там холмы заповедные,
И не вянут их красы:
Былиб крылья золотыя,
Полетел бы на холмы.
Звуки дивные слетают,
Мира горняго полны:
Огнем к тебе горят мой дух;
Твой образ носится вокруг.
Куда ни иду я — ты за мной,
То с наслажденьем, то с тоской.Тебя встречаю я во всем:
В лесу и в небе голубом.
Гремит ли песня соловья —
Твой сладкий голос слышу я.Сияют звезды в небесах —
Какой огонь в твоих глазах!
Благоуханья ночь полна —
Твое дыханье льет она.И звездный блеск, душистый луч
Во всем себя вы в жизни сузили,
Одна осталась вам игра:
Самообманы да иллюзии, —
Убогой жизни мишура.
Рожденные в земном убожестве
Полуцари, полукроты,
Вы величаетесь в ничтожество,
Ложась холодно под кресты…
Зачем вам жить, не отдающие
Себе отчета в слове «жить»?
Томит предчувствием болезненный покой…
Давным-давно ко мне не приходила Муза;
К чему мне звать ее!.. К чему искать союза
Усталого ума с красавицей мечтой!
Как бесприютные, как нищие, скитались
Те песни, что от нас на Божий свет рождались,
И те, которые любили им внимать,
Как отголоску их стремлений идеальных,
Дремотно ждут конца или ушли — витать
С тенями между ив и камней погребальных;
Тем не менее приснилось что-то.
…Но опять колесный перестук.
После неожиданного взлета
я на землю опускаюсь вдруг.
Не на землю, — на вторую полку
Мимо окон облако неслось.
Без конца, без умолку, без толку
длилось лопотание колес.
Но, обвыкнув в неумолчном гуде,
никуда как будто не спеша,