Как будто хрупких вод томленье
И глянец тусклых вод — мое
До боли острое мгновенье
И неживое бытие.
Летит стрекоза,
как горошины глаза —
вверх и вниз,
вверх и вниз.
— Вот, поймаю, берегись!
Вот, вот стрекоза,
как горошины глаза.
Ах, попалась,
заметалась…
Не уйдешь из картуза.
На булавке бьется стрекоза,
Неподвижно выпучив глаза.
Крыльями прозрачно шелестит.
Кажется, рывок — и полетит.
Но булавка крепко, как копье
Пригвоздила нa стену ее.
И, раскинув крылья, стрекоза
Погасила круглые глаза.
Вытянулась в темную струну
И вернула дому тишину.
Дайте Тютчеву стрекозу —
Догадайтесь почему!
Веневитинову — розу.
Ну, а перстень — никому.
Боратынского подошвы
Изумили прах веков,
У него без всякой прошвы
Наволочки облаков.
Синий-синий василек,
Ты любимый мой цветок!
У шумящей желтой ржи
Ты смеешься у межи,
И букашки над тобой
Пляшут радостной гурьбой.
Кто синее василька?
Задремавшая река?
Глубь небесной бирюзы?
ГОСПОДИН
УЧИТЕЛЬ
ЖУК
Как-то летом на лужайке
Господин учитель Жук
Основал для насекомых
Школу чтенья и наук.
Вот стрекозы, мушки, мошки,
Пчелы, осы и шмели,
Муравьи, сверчки, козявки
Краше нет голубой стрекозы;
Цвет ее — перелив бирюзы.
Мотыльки все в нее влюблены,
К ней безумною страстью полны.
Ее талия дивно тонка,
Ее юбка из крыльев легка;
Грациозна в движеньях она
И в полете быстра и сильна.
Краше нет голубой стрекозы;
Цвет ея — перелив бирюзы.
Мотыльки все в нее влюблены,
К ней безумною страстью полны.
Ея талия дивно тонка,
Ея юбка из крыльев легка;
Грациозна в движеньях она
И в полете быстра и сильна.
Все лето стрекоза в то только и жила,
Что пела;
А как зима пришла,
Так хлеба ничево в запасе не имела.
И просит муравья: помилуй, муравей!
Не дай пропасть мне в крайности моей.
Нет хлеба ни зерна и как мне быть не знаю.
Не можешь ли меня хоть чем-нибудь ссудить,
Чтоб уж хоть кое-как до лета мне дожить.
А лето как придет, я право обещаю
П.М. КостановуВыхожу я из дома, что построен на горке, — и открыты для взора
В розовеющей дымке повечерья и утром в золотой бирюзе,
Грудь свежащие бодро, в хвойных линиях леса, ключевые озера,
Где лещихи играют и пропеллером вьется стрекоза к стрекозе.Никуда не иду. я, лишь стою перед домом, созерцая павлиний
Хвост заката, что солнце, удаляясь на отдых, распустило в воде.
Зеленеют, синея, зеркала, остывая, и, когда уже сини,
В них звезда, окунаясь, шлет призыв молчаливый надозерной звезде… И тогда осторожно, точно крадучись, звезды, совершая купанье,
Наполняют озера, ключевые озера, и тогда, — и тогда
Я домой возвращаюсь, преисполнен восторга, преисполнен сознанья,
Что она звездоносна, неиссячная эта питьевая вода!
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела;
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Помертвело чисто поле;
Нет уж дней тех светлых боле,
Как под каждым ей листком
Был готов и стол, и дом.
Все прошло: с зимой холодной
Нужда, голод настает;
Все лето стреказа в то только и жила,
Что пела;
А как зима пришла,
Так хлеба ничево в запасе не имела.
И просит муравья: помилуй, муравей!
Не дай пропасть мне в крайности моей.
Нет хлеба ни зерна и как мне быть не знаю.
Не можешь ли меня хоть чем нибудь ссудить,
Чтоб уж хоть кое как до лета мне дожить.
А лето как прийдет, я право обещаю
Стрекоза
Летит стрекоза —
Золотистые глаза,
Крылышки, как стеклышко?
Светятся на солнышке.
Уж
Длинный, длинный черный уж,
Вчера, гуляя у ручья,
Я думала: вся жизнь моя —
Лишь шалости да шутки.
И под журчание струи
Я в косы длинные свои
Вплетала незабудки.
Был тихий вечер, и кругом,
Как бы в дремоте перед сном,
Чуть трепетали ивы, —
в новом роде
Говорят, водопроводы
Попросили Думу
Отпустить им на расходы
Тысяч в двести сумму.
Говорят, услышав это,
Дума городская
Вместо всякого ответа —
Странная такая —
На прозрачном ручейке
Стрекоза-красотка пляшет,
Прихотлива и легка,
Бойко крылышками машет.
В упоении жучки
Созерцают диво-талью,
Спинки чудную эмаль,
Платье с синею вуалью.
Словно бритва, рассвет полоснул по глазам,
Отворились курки, как волшебный сезам,
Появились стрелки, на помине легки,
И взлетели стрекозы с протухшей реки,
И потеха пошла — в две руки, в две руки!
Мы легли на живот и убрали клыки.
Даже тот, даже тот, кто нырял под флажки,
Чуял волчие ямы подушками лап;
Тот, кого даже пуля догнать не могла б, —
Кто веслом так ловко правит
Через аир и купырь?
Это тот Попович славный,
Тот Алеша-богатырь! За плечами видны гусли,
А в ногах червленый щит,
Супротив его царевна
Полоненная сидит.Под себя поджала ножки,
Летник свой подобрала
И считает робко взмахи
Богатырского весла.«Ты почто меня, Алеша,
Летит — и воздух озаряет,
Как вешне утро тихий понт!
Летит — и от его улыбки
Живая радость по лугам,
По рощам и полям лиется!
Златыя Петрополя башни
Блистают, как свещи, и ток
Шумливый, бурный, ток Днепровский
В себе изображает живо
Прекрасное лицо его.
Посвящается С.Т.Аксакову,
Н.А.Майкову, А.Н.Островскому,
И.А.Гончарову, С.С.Дудышкину,
А.И.Халанскому и всем понимающим дело
Себя я помнить стал в деревне под Москвою.
Бывало, ввечеру поудить карасей
Отец пойдет на пруд, а двое нас, детей,
Сидим на берегу под елкою густою,
Добычу из ведра руками достаем