И в зле добро, и в добром злоба,
Но нет ни добрых, нет ни злых,
И правы все, и правы оба, —
И правоту поет мой стих.И нет ни шведа, ни японца.
Есть всюду только человек,
Который под недужьем солнца
Живет свой жалкий полувек.
Вот — в изнурительной работе
Вы духу выковали меч.
Вы — птицы. Будьте на отлете,
Готовьте дух для новых встреч.
Весенних талей вздохи томны,
Звездясь, синеет тонкий лед.
О, разгадай под маской скромной,
Какая женщина зовет!
Вам перепутья даль откроют,
Призывно засинеет мгла.
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Гони ее от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому
Через сугроб, через ухаб!
Он у станка до вечера копался —
Все попусту! Лишь дома за столом,
Хлебая щи, внезапно догадался,
Какой детали не хватало в нем.И соколом взглянул он на старуху,
Что отдыхала, лежа на печи:
«Ну, мать моя! Такую бы стряпуху
Да в ресторан! Значительные щи!»Старуха знала — с каждым годом реже
Был ласков муж, и думала сквозь сон:
«Заврался старый!» Щи-то были те же,
Что и вчера, когда бранился он.
Он попал в нашу местность
Прямо с школьной скамейки;
Воплощенная честность,
За душой ни копейки.
Да ему и не нужно!
Поселился он в бане,
Жил с крестьянами дружно,
Ел, что ели крестьяне.А лечил как успешно!
Звали Ершика всюду;
Ездил к барам неспешно,
1.
Смычку
изображают так вот:
рабочий
крестьянину
руку жмет.
2.
Смотри,
чтоб рукопожатию
и в будни перейти —
Напрасный труд — нет, их не вразумишь, —
Чем либеральней, тем они пошлее,
Цивилизация — для них фетиш,
Но недоступна им её идея.Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В ее глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы.
Скоро полночь, свеча догорела.
О, заснуть бы, заснуть поскорей,
Но смиряйся, проклятое тело,
Перед волей мужскою моей.
Как? Ты вновь прибегаешь к обману,
Притворяешься тихим, но лишь
Я забудусь, работать не стану,
«Не могу, не хочу» — говоришь…
Ультрамариновое небо,
От бурь вспотевшая земля,
И развернулись желчью хлеба
Шахматною доской поля.
Кто, вышедший из темной дали,
Впитавший мощь подземных сил,
В простор земли печатью стали
Прямоугольники вонзил.
Опять не клеится работа,
Я книгу бросаю невольно,
И думать отпала охота,
И сердцу мучительно-больно.
Я сел эа ученыя книги,
Хотел погрузиться в науку,
Я думал трудами разсудка
Унять безотрадную муку.
1.
Надо
инструменты
как следует беречь.
2.
Искать инструмент —
подохнешь со скуки,
3.
берут,
какой подвернется в руки!
Ай, дабль, даблью.
Блеск домн. Стоп! Лью!
Дан кран — блеск, шип,
пар, вверх пляши!
Глуши котлы,
к стене отхлынь.
Формовщик, день, —
консервы где?
1
Помните —
мы работали
без красок,
без бумаги
и
без художественных
традиций
в десятиградусном
В моей отчизне каждый
Багром и топором
Теперь работать волен,
Как я — своим пером.Взгляни на плотогона!
Как бронзовый колосс
Стоит — расставив ноги!
Такой — доставит тес! Работает шестом
Он — что скрипач смычком! Когда в своем затворе
Сижу над словарем,
И бьюсь — и еле-еле
1.
Рабочие голодают,
2.
рабочие раздеты
3.
и всё же для счастья Коммуны работают до одури.
4.
Учитесь у них, канцелярские лодыри.
5.
Скажем, пишут с завода отношение: «Такие-то части изготовили для паровозов на заводе».
Красным полымем
Заря вспыхнула;
По лицу земли
Туман стелется;
Разгорелся день
Огнем солнечным,
Подобрал туман
Выше темя гор;
О, как люблю я пребыванье рук
в блаженстве той свободы пустяковой,
когда былой уже закончен труд
и — лень и сладко труд затеять новый.
Как труд былой томил меня своим
небыстрым ходом! Но — за проволочку —
теперь сполна я расквиталась с ним,
пощечиной в него влепивши точку.
Меня прощает долгожданный сон.
Целует в лоб младенческая легкость.
Крестьянин
Эй, старик! чего у плуга
Ты стоишь, глядясь в мечты?
Принимай меня, как друга:
Землепашец я, как ты!
Мы, быть может, не допашем
Нивы в этот летний зной,
Но зато уже попляшем, —
Ай-люли! — вдвоем с тобой!
Дай мне руку! понемногу
Не космос — метры грунта надо мной,
И в шахте не до праздничных процессий,
Но мы владеем тоже внеземной —
И самою земною из профессий!
Любой из нас — ну чем не чародей:
Из преисподни наверх уголь мечем,
Мы топливо отнимем у чертей —
Свои котлы топить им будет нечем!
Ну-ка Петя, ну-ка Петя
Закусили, вытрем рот
И пойдем с тобою Петя
мы работать в огород.
ты работай да не прыгай
туда сюда напоказ
я лопатой ты мотыгой
грядки сделаем как раз
1.
Был буржуй рад, глядя на Кронштадт.
2.
Служил об исцелении от большевиков молебен,
3.
да молебен мало оказался целебен.
4.
Теперь на одно надеется белая рать: авось, разруха сумеет красного сожрать.
5.
Известие получено: на этом фронте не всё благополучно.
Смотри, чтоб праздник перешел и в будни, чтоб шли на работу праздника многолюдней
1.
Смычку
изображают так вот:
рабочий
крестьянину
руку жмет.
2.
Смотри,
чтоб рукопожатию
Кто деньги скопит честною работой,
Тот должен их иметь, — и для детей
Оставить может заработок дней,
Чтоб жить они могли, простясь с заботой.
Несправедливость частная — для всех
Явиться может благом. Нет в том спора.
Но кто в добычу впутал черный грех, —
Тот, кто ценой обмана и позора
Богатым стал, — кем загнан был другой, —
Тот может быть ограблен, — как мы с вора
Она умерла, умерла, она умерла от любви.
С рассветом ее унесли, и за гробом немногие шли.
Ее схоронили одну, одну, как она умерла,
Ее схоронили одну, как она перед смертью была.
И с песней вернулись они: «Кому суждено, так умрет».
И пели, и пели они: «Для каждого есть свой черед».
«Она умерла, умерла, она умерла от любви».
Ее унесли, и опять работать, работать пошли.
Я не был никогда аскетом
И не мечтал сгореть в огне.
Я просто русским был поэтом
В года, доставшиеся мне.
Я не был сроду слишком смелым.
Или орудьем высших сил.
Я просто знал, что делать, делал,
А было трудно — выносил.
И если путь был слишком труден,
Суть в том, что я в той службе служб
Она умерла, умерла, она умерла от любви.
С разсветом ее унесли, и за гробом немногие шли.
Ее схоронили одну, одну, как она умерла,
Ее схоронили одну, как она перед смертью была.
И с песней вернулись они: «Кому суждено, так умрет».
И пели, и пели они: «Для каждаго есть свой черед».
«Она умерла, умерла, она умерла от любви».
Ее унесли, и опять работать, работать пошли.
Отрывок
Кто деньги скопит честною работой,
Тот должен их иметь, — и для детей
Оставить может заработок дней,
Чтоб жить они могли, простясь с заботой.
Несправедливость частная — для всех
Явиться может благом. Нет в том спора.
Но кто в добычу впутал черный грех, —
Тот, кто ценой обмана и позора
Богатым стал, — кем загнан был другой, —
У домашних и хищных зверей
Есть человечий вкус и запах.
А целый век ходить на задних лапах -
Это грустная участь людей.
Сегодня зрители, сегодня зрители
Не желают больше видеть укротителей.
А если хочется поукрощать -
Работай в розыске, — там благодать!
Здравствуй, тяжкая работа,
Плуг, лопата и кирка!
Освежают капли пота,
Ноет сладостно рука!
Прочь венки, дары царевны,
Упадай порфира с плеч!
Здравствуй, жизни повседневной
Грубо кованная речь!
Я хочу изведать тайны
Жизни мудрой и простой.
1.
В РСФСР с деньгами туго,
дорого стоит каждая услуга.
2.
Чтоб всем бесплатно пользовалась рабочая рать, надо с этих за услуги брать.
3.
Бывало, и день
и ночь-то
работает почта,
все работой перегружено.
Насупился город, и шум его мерный
Звучит необычной и жуткой тревогой,
Как будто он шепчет в тоске суеверной:
«Смотрите: их много! их много!»
Согнутыя спины и впалыя груди,
На лицах морщины суровой заботы:
Толпами идут изнуренные люди, —
Никто не дает им работы.
Не знает вечность ни родства, ни племени,
Чужда ей боль рождений и смертей.
А у меньшой сестры ее — у времени -
Бесчисленное множество детей.
Столетья разрешаются от бремени.
Плоды приносят год, и день, и час.
Пока в руках у нас частица времени,
Пускай оно работает для нас!
Начатую работу Ты мне оставил.
Ты пожелал, чтоб я ее продолжил.
Я чувствую Твое доверие ко мне.
К работе отнесусь внимательно
и строго. Ведь Ты работой этой
занимался сам. Я сяду к Твоему
столу. Твое перо возьму.
Расставлю Твои вещи как
бывало. Пусть мне они помогут.
Но многое не сказано Тобою,
Осень только взялась за работу,
только вынула кисть и резец,
положила кой-где позолоту,
кое-где уронила багрец,
и замешкалась, будто решая,
приниматься ей этак иль так?
То отчается, краски мешая,
и в смущенье отступит на шаг…
То зайдется от злости и в клочья
все порвет беспощадной рукой…
1.
На Двине ль, на Днепре ль, на Дону ли —
гниль и прель с дороги спихнули.
2.
Эй, крестьяне,
рабочие,
в ногу!
На широкую выйдем дорогу!
3.
Но…