Сядешь в кресла, полон лени.
Встану рядом на колени,
Без дальнейших повелений.С сонных кресел свесишь руку.
Подыму ее без звука,
С перстеньком китайским — руку.Перстенек начищен мелом.
— Счастлив ты? — Мне нету дела!
Так любовь моя велела.
Пролитую слезу
из будущего привезу,
вставлю ее в колечко.
Будешь гулять одна,
надевай его на
безымянный, конечно»
Ах, у других мужья,
перстеньки из рыжья,
серьги из перламутра.
Горный камушек топаз
на меня уставил глаз,
так глядит, как будто что-то
с ним соединяет нас. Мне от камушка тепло:
буду плавить серебро,
перстенек хочу изладить
для топаза моего. Перстень, перстень, помоги,
чтоб не множились враги,
чтобы в каменных палатах
вражьей не было ноги. В дальний путь ли ухожу,
Чем отличаюсь я от женщины с цветком,
от девочки, которая смеется,
которая играет перстеньком,
а перстенек ей в руки не дается?
Я отличаюсь комнатой с обоями,
где так сижу я на исходе дня
и женщина с манжетами собольими
надменный взгляд отводит от меня.
Стонет витязь наш косматый,
Рыщет он за перстеньком,
Двадцать раз через палаты
Прокатился кубарем.
Комплиментов не воркует,
Табаку уж не клюет,
Лишь о перстне он тоскует!
„Ах! сыщите“, — вопиет!
Из-под лавки на окошко
Перепархивает он,
В Переделкине дача стояла,
В даче жил старичок-генерал,
В перстеньке у того генерала
Незатейливый камень сверкал.В дымных сумерках небо ночное,
Генерал у окошка сидит,
На колечко свое золотое,
Усмехаясь, подолгу глядит.Вот уж первые капли упали,
Замолчали в кустах соловьи.
Вспоминаются курские дали,
Затяжные ночные бои.Вспоминается та, что, прощаясь,
А уж так: ни о чем!
Не плечом-не бочком,
Не толчком-локотком, —
Говорком, говорком.
В горле — легкий громок,
Голос встречных дорог,
От судьбы ветерок:
Говорок, говорок.
Не гулял с кистенем я в дремучем лесу,
Не лежал я во рву в непроглядную ночь, —
Я свой век загубил за девицу-красу,
За девицу-красу, за дворянскую дочь.
Я в немецком саду работал по весне,
Вот однажды сгребаю сучки да пою,
Глядь, хозяйская дочка стоит в стороне,
Смотрит в оба да слушает песню мою.