Все стихи про мышь

Найдено 71
Михаил Ломоносов

Мышь некогда, любя святыню…

Мышь некогда, любя святыню,
Оставила прелестной мир,
Ушла в глубокую пустыню,
Засевшись вся в галланской сыр.

Михаил Лермонтов

Мышь некогда, любя святыню…

Мышь некогда, любя святыню,
Оставила прелестный мир,
Ушла в глубокую пустыню,
Засевшись вся в голландский сыр.[1]

Самуил Маршак

Мыши

Вышли мыши как-то раз
Поглядеть, который час.
Раз-два-три-четыре.
Мыши дернули за гири.

Вдруг раздался страшный звон —
Убежали мышки вон.

Петр Андреевич Вяземский

Ага, плутовка мышь, попалась, нет спасенья!

Ага, плутовка мышь, попалась, нет спасенья!
Умри! Ты грызть пришла здесь Дмитриева том,
Тогда как у меня валялись под столом
Графова сочиненья!

<1811>

Игорь Северянин

Кузнечик

У голубеньких маленьких речек,
Где шуршит пустоствольный камыш,
Стрекотал изумрудный кузнечик
И влюбился в воздушную мышь.

Но не знать им восторга в их гнездах,
А несчастья — того и глядишь:
Ведь кузнечик изящен, как воздух,
А летучая мышь — только мышь.

Самуил Маршак

Не страшен этот белый кот

Не страшен этот белый кот
Ни крысам, ни мышам,
Частенько с ними он ведет
Беседу по душам.

Мышей он ласково зовет
Из ящика без крышки.
— Эй, малыши! — мурлычет кот, —
Давайте в кошки-мышки!

Константин Бальмонт

Книги и журналист («Крот мыши раз шепнул…»)

Крот мыши раз шепнул: «Подруга! ну, зачем
На пыльном чердаке своем
Царапаешь, грызешь и книги раздираешь:
Ты крошки в них ума и пользы не сбираешь?»
— «Не об уме и хлопочу,
Я есть хочу».
Не знаю, впрок ли то, но эта мышь уликой
Тебе, обрызганный чернилами Арист.
Зубами ты живешь, голодный журналист.
Да нужды жить тебе не видим мы великой.[1]Июль или август 1809

Александр Сумароков

Мышь и устрица

Лежитъ на берегу, изъ струй вскочивша, миса:
Подъ крышкой видѣнъ былъ кусочикъ:
Ни птичка онъ, ни рыбка, ни звѣрочикъ,
Да устрица была.
Увидѣла то крыса,
И морду сунула туда;
Изрядная была ѣда,
Уоторой крыса тутъ у мисы попросила;
Ей миса рыло откусила.

Александр Сумароков

Мальчишка и часы

Услышалъ мальчикъ то, трехъ лѣтъ,
Что нѣчто во стѣнныхъ часахъ стучитъ и бьетъ;
Мальчишка ни часовъ и ни минутъ не числитъ,
И о часахъ по свойски мыслитъ;
И кажется ему тогда,
Залѣзла мышь туда.
Онъ мыши угрожаетъ,
А именно часы онъ палкой поражаетъ.
Мальчишка мыши не убилъ,
Лишь только онъ часы, во дребезги разбилъ.

Александр Сумароков

Мышь и слонъ

Вели слона, и отовсюду
Збѣгается народъ.
Смѣется мышь: бѣгутъ, какъ будто нъ чуду:
Чево смотрѣть, когда какой идетъ уродъ?
Не думаетъ ли кто, и я дивится буду?
А онъ и чванится, какъ будто баринъ онъ:
Не кланятся ль тогда, когда тащится слонъ?
Сама я спѣсь имѣю ту жс,
И знаю то, что я ни чемъ ево не хуже.
Она бы рѣчь вела
И болѣ;
Да кошка бросилась не вѣдаю отколѣ,
И мыши карачунъ дала.
Хоть кошка ей ни слова не сказала:
А то что мышь не слонъ, ей ясно доказала.

Самуил Маршак

Как птицы, скачут и бегут, как мыши…

Как птицы, скачут и бегут, как мыши,
Сухие листья кленов и берез,
С ветвей срываясь, устилают крыши,
Пока их ветер дальше не унес.

Осенний сад не помнит, увядая,
Что в огненной листве погребена
Такая звонкая, такая молодая,
Ещё совсем недавняя весна,

Что эти листья — летняя прохлада,
Струившая зеленоватый свет…
Как хорошо, что у деревьев сада
О прошлых днях воспоминанья нет.

Валерий Брюсов

Мыши

В нашем доме мыши поселились
И живут, и живут!
К нам привыкли, ходят, расхрабрились,
Видны там и тут.

То клубком катаются пред нами,
То сидят, глядят:
Возятся безжалостно ночами,
По углам пищат.

Утром выйдешь в зал, — свечу объели,
Масло в кладовой,
Что поменьше, утащили в щели…
Караул! разбой!

Свалят банку, след оставят в тесте,
Их проказ не счесть…
Но так мило знать, что с нами вместе
Жизнь другая есть.

Владимир Высоцкий

Падение Алисы

Догонит ли в воздухе — или шалишь! —
Летучая кошка летучую мышь,
Собака летучая кошку летучую?
Зачем я себя этой глупостью мучаю!

А раньше я думала, стоя над кручею:
«Ах, как бы мне сделаться тучей летучею!»
Ну вот! Я и стала летучею тучею,
Ну вот и решаю по этому случаю:

Догонит ли в воздухе — или шалишь! —
Летучая кошка летучую мышь?

Александр Сумароков

Левъ и мышь

Въ лѣсу гулялъ ужасный левъ!.
Онъ мышь поймавъ разинулъ зѣвъ,
Не всякъ
Дуракъ;
Однако многія не видятъ ясно вракъ.
Обманщикъ вякай,
Безумецъ такай,
Что хочешъ то набрякай.
Въ походъ
Весь ломится народъ:
Уставилися всѣ смотрѣть туда, откуда
Изъ матери ийти лежитъ дорога чуда.
Всѣ бредятъ: мучится, кричитъ, реветъ гора:
Родить пора.
Рабята говорятъ: страшняй тово не вѣдя,
Слона,
Или медвѣдя.
Родитъ она.
А люди въ возростѣ наполненны обманомъ,
Поздравить чаяли родильницу съ Титаномъ.
Но что родилось бишь?
Мышь.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Летучие мыши


Летучия мыши снуют,
Свет факелов их испугал.
Расторгнут их душный приют,
Трепещет их цепкий кагал.

Отвратен бесовский их вид,
Шуршит нависающий рой.
Сорвется одна, полетит,
Качнутся незрячей гурьбой.

Очертят неверным крылом
Два круга—и в плесень опять.
Весь мир им сошелся углом,
Им дальше угла не видать.

Трусливо сплетается рой,
За мышь прицепляется мышь.
И вновь разорвался их строй.
Ну, дьявол, куда полетишь?

Свет факелов, как ты хорош.
Смотри: одурели враги.
Сильней и сильней их тревожь,
Вспугни их—и вовсе сожги!

Дмитрий Петрович Северин

Мышь

Однажды, на заре,
В день праздничный—против Иконы
Сидела мышь на олтаре,
И видит, что народ творит пред ней поклоны.
Смотри, какая честь! надувшись говорит:
Народ поклоны мне творит,
И ладоном меня курит!
Конечно я равна с Богами!…
Но только что она, прельстившися мечтами,
Подумала, что все пред ней —
И сам отец Іерей —
Не более как мошка…
Увы! из подтишка
Подкралась кошка,
И скушала божка!

Носящие венцы лавровы!
Как часто вам Судьба подобны строит ковы!

Валерий Брюсов

Летучая мышь

Весь город в серебряном блеске
От бледно-серебряных крыш, -
А там, на ее занавеске,
Повисла Летучая Мышь.Мерцает неслышно лампада,
Белеет открытая грудь…
Все небо мне шепчет: «Не надо»,
Но Мышь повторяет: «Забудь!»Покорен губительной власти,
Близ окон брожу, опьянен.
Дрожат мои руки от страсти,
В ушах моих шум веретен.Весь город в серебряном блеске
От бледно-серебряных крыш,
А там у нее — к занавеске
Приникла Летучая Мышь.Вот губы сложились в заклятье…
О девы! довольно вам прясть!
Все шумы исчезнут в объятьи,
В твоем поцелуе, о страсть! Лицом на седой подоконник,
На камень холодный упав,
Я вновь — твой поэт и поклонник,
Царица позорных забав! Весь город в серебряном блеске
От бледно-серебряных крыш,
А там — у нее, с занавески, -
Хохочет Летучая Мышь!

Константин Дмитриевич Бальмонт

Летучие мыши

Летучие мыши снуют,
Свет факелов их испугал.
Расторгнут их душный приют,
Трепещет их цепкий кагал.

Отвратен бесовский их вид,
Шуршит нависающий рой.
Сорвется одна, полетит,
Качнутся незрячей гурьбой.

Очертят неверным крылом
Два круга — и в плесень опять.
Весь мир им сошелся углом,
Им дальше угла не видать.

Трусливо сплетается рой,
За мышь прицепляется мышь.
И вновь разорвался их строй.
Ну, дьявол, куда полетишь?

Свет факелов, как ты хорош.
Смотри: одурели враги.
Сильней и сильней их тревожь,
Вспугни их — и вовсе сожги!

Владимир Высоцкий

Песня Мыши

I.Спасите, спасите! О ужас, о ужас —
Я больше не вынырну, если нырну.
Немного проплаваю, чуть поднатужась,
Но силы покинут — и я утону.Вы мне по секрету ответить смогли бы:
Я рыбная мышь или мышная рыба? Я тихо лежала в уютной норе —
Читала, мечтала и ела пюре.И вдруг — это море около,
Как будто кот наплакал!
Я в нём как мышь промокла,
Продрогла как собака.II.Спасите, спасите! Хочу я, как прежде,
В нору, на диван из сухих камышей.
Здесь плавают девочки в верхней одежде,
Которые очень не любят мышей.И так от лодыжек дрожу до ладошек —
А мне говорят про терьеров и кошек! А вдруг кошкелот на меня нападёт,
Решив по ошибке, что я мышелот?! Ну вот — я зубами зацокала
От холода и от страха.
Я здесь как мышь промокла,
Продрогла как собака.

Валерий Яковлевич Брюсов

Мыши

В нашем доме мыши поселились,
И живут, живут!
К нам привыкли, ходят, расхрабрились,
Видны там и тут.

То клубком катаются пред нами,
То сидят, глядят;
Возятся безжалостно ночами,
По углам пищат.

Утром выйдешь в зал, — свечу обели,
Масло в кладовой,
Что поменьше утащили в щели…
Караул! разбой!

Свалят банку, след оставят в тесте,
Их проказ не счесть…
Но так мило знать, что с нами вместе
Жизнь другая есть.

Иван Иванович Хемницер

Кошка

Жить домом, говорят, — нельзя без кошек быть.
Домашняя нужна полиция такая
Не меньше, как и городская:
Зло надобно везде стараться отвратить.
И взяли кошку в дом, чтобы мышей ловить.
И кошка их ловила.
Хозяйка дому, должно знать,
Птиц разных при себе держать
Любила.
Какой-то в кошку бес вселился, что с мышей
Она на птичек напустила
И вместе наряду с мышами их душила.
За это ремесло свернули шею ей:
«Ты в дом взята была, — хозяйка говорила, —
Не птиц ловить — мышей».

Владислав Фелицианович Ходасевич

Мыши


Ворожба

Догорел закат за речкой.
Загорелись три свечи.
Стань, подруженька, за печкой,
Трижды ножкой постучи.

Пусть опять на зов твой мыши
Придут вечер коротать.
Только нужно жить потише,
Не шуметь и не роптать.

Есть предел земным томленьям,
Не горюй и слез не лей.
С чистым сердцем, с умиленьем
Дорогих встречай гостей.

В сонный вечер, в доме старом,
В круге зыбкого огня
Помолись-ка нашим ларам
За себя и за меня.

Свечи гаснут, розы вянут,
Даже песне есть конец, —
Только мыши не обманут
Истомившихся сердец.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Осенняя сказочка

Белая мышь пробежала,
Черная мышь проползла.
Жило осиное жало,
Осень и ос убрала.

Белая мышь забегает,
Только запляшет, — глядишь,
Черное что-то мелькает,
Черная шествует мышь.

Пчелы запрятались в улей,
Малые свечи зажгли,
Ждут там июней, июлей,
Спят в золотистой пыли.

Только пчелиная матка
Целую зиму не спит,
К меду припала, ей сладко,
Ключница, злая на вид.

Все же ей белая мышка,
Или ей черная мышь
Пискнет: «В сластях — без излишка,
Или, смотри, угоришь.»

И засыпает обжорка.
Глянь, уж подходит весна.
Чья-то светлеется норка,
Белая мышка видна.

Солнце сейчас же за дело,
Вниз, головнею тряся.
Белая мышь посмелела,
Черная — тощая вся.

Иван Андреевич Крылов

Мышь и Крыса

«Соседка, слышала ль ты добрую молву?»
Вбежавши, Крысе Мышь сказала:—
«Ведь кошка, говорят, попалась в когти льву?
Вот отдохнуть и нам пора настала!» —
«Не радуйся, мой свет»,
Ей Крыса говорит в ответ:
«И не надейся попустому!
Коль до когтей у них дойдет,
То, верно, льву не быть живому:
Сильнее кошки зверя нет!»

Я сколько раз видал, приметьте это сами:
Когда боится трус кого,
То думает, что на того
Весь свет глядит его глазами.

Николай Заболоцкий

Птицы

Колыхаясь еле-еле
Всем ветрам наперерез,
Птицы легкие висели,
Как лампады средь небес.Их глаза, как телескопики,
Смотрели прямо вниз.
Люди ползали, как клопики,
Источники вились.Мышь бежала возле пашен,
Птица падала на мышь.
Трупик, вмиг обезображен,
Убираем был в камыш.В камышах сидела птица,
Мышку пальцами рвала,
Изо рта ее водица
Струйкой на землю текла.И сдвигая телескопики
Своих потухших глаз,
Птица думала. На холмике
Катился тарантас.Тарантас бежал по полю,
В тарантасе я сидел
И своих несчастий долю
Тоже на сердце имел.

Саша Чёрный

Кошки-мышки

Кошка — злюка в серой шубке!
Кошка — страшный хищный зверь.
Растопыривайте юбки,
Пропускайте мышку в дверь!

Пропускайте мышь-трусишку,
Кошка здесь, и, там, и тут…
Мышка, мышь, ныряй под мышку,
А не то — тебе капут.

Оближи-ка, кошка, губки:
Мышку ветер подковал…
Ты возьми-ка хвост свой в зубки,
Чтобы бегать не мешал!

Кошка-киска, зверь лукавый,
Кошка-злюка, кошка — брысь!
Вправо-влево, влево-вправо, —
Мышка, мышка, берегись!

Ах, как страшно бьется сердце!
Наш мышонок чуть живой:
Разбежался в круг сквозь дверцы,
Бац — и в кошку головой…

Сергей Михалков

Коты и мыши

Кот Тимофей — открытая душа,
Коту Василию принес в зубах мыша:
Кот Васька отмечал день своего рожденья
И принимал преподношенья…
Увидев дичь, что гость ему принес,
Хозяин проурчал, брезгливо морща нос:
«Спасибо, брат!
Но только зря старался!
Давно прошли те дни,
Когда мышами я питался…
Уж ты меня, дружище, извини!»
Смущенный гость был удивлен безмерно:
Чтоб кот не ел мышей? Ослышался, наверно!
Хотел переспросить, но… подали обед:
Сметану, масло, сыр, печенку и паштет,
Колбасы всех сортов и даже
Такую колбасу, которой нет в продаже!..
К столу все новые закуски подносили.
Тимошка-кот наелся до ушей.
«Вот так, брат, и живем…
— Мурлыкал кот Василий, —
Обходимся, как видишь, без мышей!»
Когда бы у меня читатели спросили,
О чем завел я в этой басне речь,
Я им ответил бы, что данный кот Василий
Жрал то, что должен был стеречь!
А этаких котов, не ловящих мышей,
Из кладовых пора бы гнать взашей!

Иван Иванович Хемницер

Хозяин и мыши


Две мыши на один какой-то двор попались,
И вместе на одном дворе они живут;
Но каждой жительства различные достались,
А потому они и разну жизнь ведут:
Одна мышь в житницу попала,
Другая мышь в анбар пустой.

Одна в довольстве обитала
Не видя нужды никакой.
Другая ж в бедности живет и все горюет;
И на судьбину негодует.
С богатой видится и с нею говорит;
Но в житницу ее попасть никак не может,
И только тем одним сыта, что рухлядь гложет.
Клянет свою судьбу, хозяина бранит;
И наконец к нему мышь бедна приступила,
Сравнять ее с своей подругою просила. —

Хозяин дело так решил,
И мыши говорил,
Котора с жалобой своею приходила:
«Вы обе случаем сюда на двор зашли,
И тем же случаем и разну жизнь нашли.
Хозяину мышам не сделать уравненье.

И я скажу тебе:
Анбар и житницу построил я себе
На разное употребленье;
А до мышей мне нужды нет,
Котора где и как живет.»

Эдуард Успенский

Мурка

Идея такова: надо отобрать мелодию «Мурки» у блатных.
Мелодия прекрасная, а слова — никуда.
Значит, следует написать детскую песенку про кошку Мурку. Это мой вариант

Это все случилось
В городе Одессе,
Где мышей немалое число.
Днем они в подвале,
Ночью в магазине,
Все там поедали, как назло.

Там служила кошка,
Звали ее Мурка.
Мурка ненавидела мышей.
Если их встречала,
Сразу же рычала
И гнала немедленно взашей.

Как-то мыши к Мурке,
В зубы взяв окурки,
Нагло и нахально подошли.
И сказали: «Знаешь,
Ты ведь нам мешаешь,
Ты от магазина отвали».

А у ней бутончик.
Газовый баллончик,
Стоит только кнопочку нажать.
От нажатья кнопки
Засверкали попки:
Мыши сразу бросились бежать.

Раньше этих мышек
Просто был излишек —
Шаг шагнул и на мыша попал.
Если бы не Мурка,
Голубая шкурка,
Бедный город просто бы пропал.

Владимир Маяковский

Декрет о взаимопомощи инвентарем (Главполитпросвет № 101)


1.
А вот, а вот подходи, народ!
Ты не знаешь о взаимопомощи декрета?
Подходи, почитай и обмозгуй это.
2.
Инвентаря осталось самая малость:
нового мало,
3.
старье поразломалось.
4.
Но и то, что есть,
настоящий урожай не может принесть.
5.
Что толку в инвентаре, ежели он
неправильно меж крестьянами распылен?
6.
У одного семян не мало,
7.
засеял бы, да лошадь взяла и пала.
8.
А у другого — лошадь, и лишь
все семена перегрызла мышь.
9.
А у третьего нечем поживиться и мыши,
весь инвентарь — двое детишек.1
0.
И если трое, к дяде дядя, на незапаханное поле глядя—что же, товарищи, делать тут? 1
1.
Соединить семена, лошадь и труд.1
2.
Чтоб землю обработать с большей пользой, 1
3.
инвентарь сельскохозяйственный используй.

Иван Крылов

Мыши

«Сестрица! знаешь ли, беда!»
На корабле Мышь Мыши говорила:
«Ведь оказалась течь: внизу у нас вода
Чуть не хватила
До самого мне рыла».
(А правда, так она лишь лапки замочила.)
«И что диковинки — наш капитан
Или спохмелья, или пьян.
Матросы все — один ленивее другого;
Ну, словом, нет порядку никакого.
Сейчас кричала я во весь народ,
Что ко дну наш корабль идет:
Куда! — Никто и ухом не ведет,
Как будто б ложные я распускала вести;
А ясно — только в трюм лишь стоит заглянуть,
Что кораблю часа не дотянуть.
Сестрица! неужели нам гибнуть с ними вместе!
Пойдем же, кинемся, скорее, с корабля;
Авось, не далеко земля!»
Тут в Океан мои затейницы спрыгнули
И — утонули;
А наш корабль, рукой искусною водим,
Достигнул пристани и цел, и невредим.

Теперь пойдут вопросы:
А что же капитан и течь, и что матросы?
Течь слабая, и та
В минуту унята;
А остальное — клевета.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Солнце, ветер и ворон

Взял Старик в амбар мешок,
Мышь в мешок проворно скок,
И прогрызла там дыру,
И ушла сама в нору.

Крупка сыплется в мешок,
Крупка в норку наутек,
Крупка высыпалась вся,
Пляшет мышь, хвостом тряся.

Тужит Старый: «Как тут быть?
Как тут горю пособить?»
Зерна скрылись, — где и след.
Разве Солнце даст совет.

Солнце слышит свысока,
Обогрело Старика,
Месяц белый посветил,
Вышли зерна из могил.

И летел из дальних стран
Ворон Воронович Вран,
Помахал своим крылом, —
Крупкой полон весь закром.

Александр Сумароков

Лягушка и мышь

И простота и злоба,
Приводятъ часто насъ на мѣсто гроба.
ВОспой, о муза, ты дѣла,
Мнѣ, мыши и лягушки,
И какъ лягушка мышь въ болото завела,
И какъ погибли тамъ ихъ обѣ душки!
Лукавая звала
Лягушка, глупу мышку,
И наизустъ прочла ей цѣлу книжку,
Сплетая похваду лягушечей странѣ,
И говоритъ: коль ты пожалуешъ ко мнѣ;
Такъ ты увидишъ тамъ, чево, ниже во снѣ.
Ты прежде не видала:
А я тебѣ, мой свѣтъ,
Тамъ здѣлаю обѣдъ,
Какова никогла ты сроду не ядала:
Увидишъ ты какъ мы ядимъ:
Въ питьѣ по горло мы сидимъ,
Музыка день и ночь у насъ не умолкаетъ,
А кошка тамъ у насъ и лапъ не омокаетъ.
Прельстилась мышь и съ ней пошла,
Однако истинны не много тамъ нашла,
И стала съ ней прощаться:
Пора, дружечикъ мой,
Домой
Отселѣ возвращаться.
Постой,
Дружечикъ мой,
Лягушка говорила.
Я, душенька, тебя еще не поварила,
И вѣдай что тебѣ бѣды не приключу,
Лишь только съѣмъ тебя; я мяса ѣсть хочу.
А мышь не заслужила дыбы,
И захотѣла рыбы:
Барахтается съ ней.
Скажи, о муза, мнѣ кончину дней,
И гостьи и хозяйки?
Летѣли чайки:
Одна увидѣла соперниковъ такихъ,
И ухватила ихъ.
Вотъ вамъ обѣимъ дыба,
А чайкѣ на обѣдъ и мясо тутъ и рыба.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Мышь и воробей

Жили мышь с воробьем ровно тридцать лет,
Никакие их ссоры не ссорили.
Да вот в маковом зернышке путного нет,
Из-за зернышка оба повздорили.
Всякий, что ни найдет, все с другим пополам,
Да нашел воробей это зернышко.
«Что вдвоем», он сказал, «тут делить будет нам!»
И склевал он один это зернышко.
«Ну», сказала тогда черноглазая мышь,
Сероспинная мышь, серохвостая,
«Если так, воробей, ты со мной угоришь,
И с тобой расплачусь очень просто я.»
«Писк!» тут пискнула мышь. «Писк!» пропела она.
И зверье набежало зубастое.
«Писк!» пропел воробей. «Писк! Война так война!»
Войско птиц прилетело глазастое.
Воевалась война ровно тридцать лет
Из-за макова зернышка черного, —
Пусть и мало оно, извиненья в том нет
Для того преступленья позорного.
Тридцать лет отошло, и сказало зверье:
«Источили напрасно здесь зубы мы.»
Перемирье пришло. «Что мое, то твое.»
Так решили. «Не будем же грубыми!»
Воробью протянула безгневная мышь
Свою правую ручку в смирении.
Клюнул он поцелуй. И глядишь-поглядишь,
Так вот людям бы жить в единении!

Федор Сологуб

Баллада о высоком доме

Дух строителя немеет,
Обессиленный в подвале.
Выше ветер чище веет,
Выше лучше видны дали,
Выше ближе к небесам.
Воплощенье верной чести,
Возводи строенье выше
На высоком, гордом месте,
От фундамента до крыши
Все открытое ветрам.
Пыль подвалов любят мыши,
Высота нужна орлам.Лист, ногою смятый, тлеет
На песке, томясь в печали.
Крот на свет взглянуть не смеет,
Звезды не ему мерцали.
Ты всходи по ступеням,
Слушай радостные вести,
Притаившись в каждой нише,
И к ликующей невесте
Приникай все ближе, тише,
Равнодушный к голосам
Петуха, коня и мыши.
Высота нужна орлам.Сердце к солнцу тяготеет,
Шумы жизни замолчали
Там, где небо пламенеет,
Туч расторгнувши вуали.
Посмотри в долину, — там
Флюгер маленький из жести,
К стенкам клеятся афиши,
Злость припуталася к лести,
Люди серые, как мыши,
Что-то тащат по дворам.
Восходи же выше, выше,
Высота нужна орлам.Послание
Поднимай, строитель, крыши
Выше, выше к облакам.
Пусть снуют во мраке мыши,
Высота нужна орлам.

Александр Сумароков

Мышь городская и мышь деревенская

Пошла изъ города мышь въ красной день промяться,
И съ сродницей своей въ деревнѣ повидаться.
Та мышь во весь свой вѣкъ всс въ закромѣ жила,
И въ городѣ еще ни разу не была.
Какъ стали ужинать, мышь градска говорила,
Какая тамо жизнь, и очень то хвалила:
Ты ѣшъ простой здѣсь хлѣбъ, а я тамъ сахаръ ѣмъ,
Что ради тамъ господъ, и я питаюсь тѣмъ.
Про сахаръ много разъ сестрица я слыхала,
Однако я ево и съ роду не ѣдала,
Та говорила ей, попотчивай меня.
А та симъ лакомствомъ сестру свою взманя,
Отвѣтствовала ей: коль хочешъ то отвѣдать,
Такъ завтра ты ко мнѣ пожалуй отобѣдать.
И здѣлалося такъ. Тутъ сахаръ, сыръ, мяса,
Такова гостья ввѣкъ не видѣла часа.
Но какъ ихъ повара за кушаньемъ застали,
Съ какою трусостью они отъ нихъ бѣжали!
И только лишь ушли, анъ кошка имъ въ глаза,
Ужасняе еще и перьвыя гроза.
Ушли и отъ тоя, и тутъ была удача.
Но гостья у сестры домой просилась плача:
Пожалуй поскоряй сестрица отпусти,
Ѣшъ сахаръ ты одна, и съ городомъ прости,
Я сладкихъ ѣствъ твоихъ во вѣкъ не позабуду;
А впредь, доколь жива, на такой обѣдъ не буду.

Александр Петрович Сумароков

Отрекшаяся мира мышь

С лягушками войну, злясь, мыши начинали —
За что?
И сами воины того не знали;
Когда ж не знал никто,
И мне безвестно то,
То знали только в мире,
У коих бороды пошире.
Затворник был у них и жил в голландском сыре:
Ничто из светского ему на ум нейдет;
Оставил навсегда он роскоши и свет.
Пришли к нему две Мышки
И просят, ежели какие есть излишки
В имении его,
Чтоб подал им хотя немного из того,
И говорили: «Мы готовимся ко брани».
Он им ответствовал, поднявши к сердцу длани:
«Мне дела нет ни до чего.
Какия от меня, друзья, вы ждете дани?»
И как он то проговорил,
Вздохнул и двери затворил.

Александр Сумароков

Котъ и мыши

Былъ котъ и взятки бралъ:
Съ мышей онъ кожи дралъ,
Мышей гораздо мучилъ,
И столько имъ наскучилъ,
Чиня вссгда содомъ,
Что жительство мышей, а именно тотъ домъ,
Казался жителямъ симъ каторгою лютой;
Свирѣпой тотъ
Мучитель, котъ,
Десятка по два ихъ щелкалъ одной минутой.
Ненасытимой котъ и день и ночь алкалъ,
И цѣлу армію мышей перещелкалъ.
Вся помочь ихъ отъ ногъ; однако худы танцы,
Въ которыхъ можно захрамать:
А можетъ быть еще и ноги изломать;
Зарылись на конецъ они въ подполье въ танцы;
Чтобъ котъ не могъ ихъ болѣе замать:
И ни одна оттолѣ не выходитъ;
Ни мышачья хвоста котъ больше не находитъ,
И тщетно разѣваетъ ротъ:
Постится котъ:
Прошли котовы хватки;
Простите взятки!
Подьячій! знаешъ ты,
Какъ мучатся коты,
Которы ни чево содрать не могутъ болѣ,
И сколько тяжело въ такой страдати додѣ.
Сыскалъ мой котъ себѣ подьяческой крючокъ:
Умыслилъ дать мышамъ онъ новенькой щелчокъ.
И задними онъ гвоздь ногами охватилъ,
А голову спустилъ,
Какъ будто онъ за то, что грѣненъ,
Повѣшенъ,
Являя, что мышамъ уже свободной путь:
И льстится мой мышей подъячій обмануть.
Не слышно болѣе разбойникова шуму;
Такъ мыши здѣлали въ подкопѣ думу,
Не отступилъ ли прочь герой:
И изъ коллегіи всѣ выступили въ строй:
И чтя кота не за бездѣлку,
Выглядываютъ только въ щелку
Увидѣли, что котъ ихъ живъ,
И лживъ;
Ушли назадъ крича: по прежнему котъ бѣшенъ,
По прежнему съ насъ котъ стремится кожи драть,
И взятки брать,
Хотя ужъ и повѣшенъ.

Александр Сумароков

Мышь медведемъ

Хранити разума всегда потребко зрѣлость,
И состоянія блюсти неврѣдно цѣлость:
Имѣй умѣренность, держи въ уздѣ ты смѣлость;
Насъ наглости во бѣдства мчатъ.
Пожалована мышь Богами во медвѣди;
Дивятся всѣ тому, родня, друзья, сосѣди,
И мнится, что о томъ и камни не молчатъ;
Казалося, о томъ лѣса, луга кричатъ.
Крапива стала выше дуба;
На голой мыши шуба,
И изъ курячей слѣпоты
Хороши вылились цвѣты.
Когда изъ низости высоко кто воспрянетъ;
Конечно онъ гордиться станетъ,
Наполненъ суеты,
И мнитъ, какъ я еще тварь подлая бывала,
И въ тѣ дни я въ домахъ господскихъ поживала,
Хоть бѣгала дрожа,
А нынѣ я большая госпожа;
И будутъ тамъ мои надежно цѣлы кости;
На пиръ пойду къ боярину я въ гости.
Пришла на дворъ:
Сабаки всѣ кричатъ; вошелъ въ вороты воръ,
Разбойникъ, кровопійца,
Грабитель и убійца;
Трухнулъ медвѣдь,
И сталъ робѣть,
Однако позно,
Настало время грозно;
Хозяинъ говоритъ: поподчивать пора
Намъ гостя дорогова;
Дождемся ли когда медвѣдя мы другова?
Да лишь безъ пошлины не спустимъ со двора;
И тутъ рогатиной ево пощекотили;
Дубиною поколотили,
И кости у нево, какъ рожъ, измолотили.

Вадим Шершеневич

Принцип развернутой аналогии

Вот, как черная искра, и мягко и тускло,
Быстро мышь прошмыгнула по ковру за порог…
Это двинулся вдруг ли у сумрака мускул?
Или демон швырнул мне свой черный смешок? Словно пот на виске тишины, этот скорый,
Жесткий стук мышеловки за шорохом ниш…
Ах! Как сладко нести мышеловку, в которой,
Словно сердце, колотится между ребрами проволок мышь! Распахнуть вдруг все двери! Как раскрытые губы!
И рассвет мне дохнет резедой.
Резедой.
Шаг и кошка… Как в хохоте быстрые зубы.
В деснах лап ее когти блеснут белизной.И на мышь, на кусочек
Мной пойманной ночи,
Кот усы возложил, будто ленты веков,
В вечность свесивши хвостик свой длинный,
Офелией черной, безвинно-
Невинной,
Труп мышонка плывет в пышной пене зубов.И опять тишина… Лишь петух — этот маг голосистый,
Лепестки своих криков уронит на пальцы встающего дня…
________________Как тебя понимаю, скучающий Господи чистый,
Что так часто врагам предавал, как мышонка меня!..

Георгий Иванов

Болтовня зазывающего в балаган

О. МандельштамуДа, размалевана пестро
Театра нашего афиша:
Гитара, шляпа, болеро,
Девица на летучей мыши.
Повесить надобно повыше,
Не то — зеваки оборвут.
Спешите к нам. Под этой крышей
Любовь, веселье и уют! Вот я ломака, я Пьеро.
Со мною Арлекин. Он пышет
Страстями, клянчит серебро.
Вот принц, чей плащ узорно вышит,
Вот Коломбина, что не дышит,
Когда любовники уснут.
Паяц — он вздохами колышет
Любовь, веселье и уют! Пляши, фиглярское перо,
Неситесь в пламенном матчише
Все те, кто хочет жить пестро:
Вакханки, негры, принцы, мыши, —
Порой быстрей, порою тише,
Вчера в Париже, нынче тут…
Всего на этом свете выше
Любовь, веселье и уют! ПосылкаО, кот, блуждающий по крыше,
Твои мечты во мне поют!
Кричи за мной, чтоб всякий слышал:
Любовь, веселье и уют!

Александр Сумароков

Мышій судъ

Не столько страшенъ зайцамъ псарь,
Медвѣдь и волкъ щенятамъ,
Мертвецъ и чортъ рабятамъ,
Ни челобитчикамъ бсздушной сскретарь,
Какъ кошка нѣкая въ большомъ мышей содомѣ.
Въ какомъ то домѣ,
Страшна мышамъ была.
Хотя она съ мышей подарковъ не брала;
Да только худо то что кожи съ нихъ драла.
И срѣзала ихъ съ кону.
Она рѣшила всѣ дѣла,
Не по мышачьему, по кошечью закону.
Стараясь отъ такихъ спастися мыши бѣдъ,
Хотѣли воевать, да пушекъ нѣтъ;
Не притронулися безъ рукавицъ къ крапивѣ;
Лишъ только здѣлали надъ кошкой судъ.
Была у нихъ мышъ граматная тутъ,
Дѣлецъ и плутъ,
Въ приказѣ родилась и выросла въ архивѣ.
Пошла въ архиву красть;
Она съ рабячества любила ету сласть,
Подьяческую страсть,
И должно отъ нее все далѣ было класть:
Тетратей натаскала,
Статейку приискала,
И предложила то;
А что?
Чтобъ кошку изловить, и навязать на шею
Ей колоколъ тотчасъ;
Чтобъ имъ сохранными повѣсткою быть сею:
И говоритъ мышамъ: которая изъ васъ
Исполнитъ мой приказъ?
Отвѣтствовали всѣ ей на ето: не смѣю.
А я, сказалъ дѣлецъ, хоть мужество имѣю,
Да только кошекъ я ловити не умѣю.

Иван Андреевич Крылов

Хозяин и Мыши

Коль в доме станут воровать,
А нет прилики вору,
То берегись клепать,
Или наказывать всех сплошь и без разбору:
Ты вора этим не уймешь
И не исправишь,
А только добрых слуг с двора бежать заставишь,
И от меньшой беды в большую попадешь.

Купчина выстроил анбары
И в них поклал сестные все товары.
А чтоб мышиный род ему не навредил,
Так он полицию из кошек учредил.
Спокоен от Мышей Купчина;
По кладовым и день и ночь дозор;
И все бы хорошо, да сделалась причина:
В дозорных появился вор.
У кошек, как у нас (кто этого не знает?),
Не без греха в надсмотрщиках бывает.
Тут, чем бы вора подстеречь
И наказать его, а правых поберечь,
Хозяин мой велел всех кошек пересечь.
Услыша приговор такой замысловатый,
И правый тут, и виноватый
Скорей с двора долой.
Без кошек стал Купчина мой.
А Мыши лишь того и ждали, и хотели:
Лишь кошки вон, они — в анбар,
И в две иль три недели
Поели весь товар.

Саша Чёрный

Про кота

Раньше всех проснулся кот,
Поднял рыжий хвост столбом,
Спинку выпятил горбом
И во весь кошачий рот
Как зевнет!

«Мур! умыться бы не грех…»
Вместо мыла — язычок,
Кот свернулся на бочок
И давай лизать свой мех!
Просто смех!

А умывшись, в кухню шмыг;
Скажет «здравствуйте» метле
И пошарит на столе:
Где вчерашний жирный сиг?
Съел бы вмиг!

Насмотрелся да во двор —
Зашипел на индюка,
Пролетел вдоль чердака
И, разрыв в помойке сор, —
На забор!..

В доме встали. Кот к окну:
«Мур! на ветке шесть ворон!»
Хвост забился, когти вон,
Смотрит кот наш в вышину —
На сосну.

Убежал, разинув рот…
Только к вечеру домой,
Весь в царапках, злой, хромой.
Долго точит когти кот
О комод…

Ночь. Кот тронет лапкой дверь,
Проберется в коридор
И сидит в углу, как вор.
Тише, мыши! здесь теперь
Страшный зверь!

Нет мышей… кот сел на стул
И зевает: «Где б прилечь?»
Тихо прыгнул он на печь,
Затянул «мурлы», вздохнул
И заснул.

Валерий Брюсов

На церковной крыше

На церковной крыше,
У самого золотого креста
(Уже восхода полоски наметились),
Как две летучих мыши,
Две ведьмы встретились:
Одна — стара и толста,
Другая — худа и моложе
(Лицо с кошачьей мордочкой схоже),
И шептались, ветра весеннего тише.
— Сестра, где была? —
Старуха захохотала.
— Тра-ла-ла!
Всю ночь наблюдала:
Юноша собирался повеситься!
Все шагал, писал и смотрел
На серп полумесяца,
Лицом — как мел.
Любовь, как видно, замучила.
Ждать мне наскучило,
И я, против правил,
Подсказала ему: «удавись!»
Он в петлю голову вставил
И повис.
Худая в ответ улыбнулась.
— И мне досталось!
В грязных номерах натолкнулась,
Как девушка старику продавалась.
Старичонка — дряхлый и гадкий,
Горб, как у верблюда,
А у нее глаза — как загадки,
И плечи — как чудо.
Как был он противен, сестра,
А она молчала!
Я до утра,
Сидя в углу, наблюдала.
Так, у золотого креста,
На церковной крыше,
Как две летучих мыши,
Шептались две ведьмы.
И та, что была и стара и толста,
Прибавила:
— Хоть это и против правила,
Но будем по утрам встречаться и впредь мы!

Иван Андреевич Крылов

Совет Мышей

Когда-то вздумалось Мышам себя прославить
И, несмотря на кошек и котов,
Свести с ума всех ключниц, поваров,
И славу о своих делах трубить заставить
От погребов до чердаков;
А для того Совет назначено составить,
В котором заседать лишь тем, у коих хвост
Длиной во весь их рост:
Примета у Мышей, что тот, чей хвост длиннее,
Всегда умнее
И расторопнее везде.
Умно ли то, теперь мы спрашивать не будем;
Притом же об уме мы сами часто судим
По платью, иль по бороде.
Лишь нужно знать, что с общего сужденья
Все длиннохвостых брать назначено в Совет;
У коих же хвоста к несчастью нет,
Хотя б лишились их они среди сраженья,
Но так как это знак иль неуменья,
Иль нераденья,
Таких в Совет не принимать,
Чтоб из-за них своих хвостов не растерять.
Все дело слажено; повещено собранье,
Как ночь настанет на дворе;
И, наконец, в мушном ларе
Открыто заседанье.
Но лишь позаняли места,
Ан, глядь, сидит тут крыса без хвоста.
Приметя то, седую Мышь толкает
Мышонок молодой
И говорит: «Какой судьбой
Бесхвостая здесь с нами заседает?
И где же делся наш закон?
Дай голос, чтоб ее скорее выслать вон.
Ты знаешь, как народ бесхвостых наш не любит;
И можно ль, чтоб она полезна нам была,
Когда и своего хвоста не сберегла?
Она не только нас, подполицу всю губит».
А Мышь в ответ: «Молчи! все знаю я сама;
Да эта крыса мне кума».

Алексей Толстой

Как филин поймал летучую мышь

Как филин поймал летучую мышь,
Когтями сжал ее кости,
Как рыцарь Амвросий с толпой удальцов
К соседу сбирается в гости.
Хоть много цепей и замков у ворот,
Ворота хозяйка гостям отопрет.«Что ж, Марфа, веди нас, где спит твой старик?
Зачем ты так побледнела?
Под замком кипит и клубится Дунай,
Ночь скроет кровавое дело.
Не бойся, из гроба мертвец не встает,
Что будет, то будет, — веди нас вперед!»Под замком бежит и клубится Дунай,
Бегут облака полосою;
Уж кончено дело, зарезан старик,
Амвросий пирует с толпою.
В кровавые воды глядится луна,
С Амвросьем пирует злодейка жена.Под замком бежит и клубится Дунай,
Над замком пламя пожара.
Амвросий своим удальцам говорит:
«Всех резать — от мала до стара!
Не сетуй, хозяйка, и будь веселей,
Сама ж ты впустила веселых гостей!»Сверкая, клубясь, отражает Дунай
Весь замок, пожаром объятый;
Амвросий своим удальцам говорит:
«Пора уж домой нам, ребята!
Не сетуй, хозяйка, и будь веселей,
Сама ж ты впустила веселых гостей!»Над Марфой проклятие мужа гремит,
Он проклял ее, умирая:
«Чтоб сгинула ты и чтоб сгинул твой род,
Сто раз я тебя проклинаю!
Пусть вечно иссякнет меж вами любовь,
Пусть бабушка внучкину высосет кровь! И род твой проклятье мое да гнетет,
И места ему да не станет
Дотоль, пока замуж портрет не пойдет,
Невеста из гроба не встанет
И, череп разбивши, не ляжет в крови
Последняя жертва преступной любви!»Как филин поймал летучую мышь,
Когтями сжал ее кости,
Как рыцарь Амвросий с толпой удальцов
К соседу нахлынули в гости.
Не сетуй, хозяйка, и будь веселей,
Сама ж ты впустила веселых гостей!

Константин Дмитриевич Бальмонт

Калика перехожий

Я калика перехожий,
Я убогий богатырь.
Только с нищим я несхожий,
Как и камень алатырь —

Не булыжник сероцветный,
И не гость песков, голыш,
Я пою мой стих заветный,
Я не крыса, я не мышь.

Крыса в мире — лик заразы,
Мышь дырявит пол в избе.
А мои слова — алмазы,
Мой удел — зарок Судьбе.

Если девушке пригожей
Вдруг под сердце подошло, —
Я, калика перехожий,
Поколдую ей светло.

Если духом никнет юный, —
Он воспрянет предо мной,
Увидав, как звонки струны,
Как горит струна струной.

Если старая и старый
Смотрят все на жизнь свою, —
Я им мудрость полной чарой
Словно пьяный мед пролью.

Если чья судьба бездольна,
Я, калика, возвещу: —
Полно, брат, и мне ведь больно,
Жду весны — и не ропщу.

Я могучий, я увечный,
Ноги — скованы с землей,
Дух летит в простор свой вечный.
Здравствуй, добрый! Здравствуй, злой!

Вадим Шершеневич

Принцип пересекающихся образов

Это я набросал вам тысячи
Слов нежных, как ковры на тахтах,
И жду пока сумрак высечет
Ваш силуэт на этих коврах.Я жду. Ждет и мрак. Мне смеется.
Это я. Только я. И лишь
Мое сердце бьется,
Юлит и бьется,
Как в мышеловке ребер красная мышь.Ах, из пены каких-то звонков и материй,
В запевающих волнах лифта невдруг,
Чу! Взлетели в сквозняк распахнуться двери,
Надушить вашим смехом порог и вокруг.Это я протянул к вам руки большие,
Мои длинные руки вперед
И вперед,
Как вековые веки Вия,
Как копье
Свое
Дон-Кихот.Вы качнулись, и волосы ржавые двинуться
Не сумели, застыв, измедузив анфас.
Пусть другим это пробило только одиннадцать,
Для меня командором шагает двенадцатый час.Разве берег и буря? Уж не слышу ли гром я?
Не косою ли молний скошена ночь?
Подкатилися волны, как к горлу комья,
Нагибается профиль меня изнемочь.Это с бедер купальщицы или с окон стекает?
И что это? Дождь? Иль вода? А свозь мех
Этой тьмы — две строчки ваших губ выступают,
И рифмой коварной картавый ваш смех.Этот смех, как духи слишком пряные, льется.
Он с тахты. Из-за штор. От ковров. И из ниш.
А сердце бьется
Юлит и бьется,
В мышеловке ребер умирает мышь.

Игорь Северянин

Секстина XV (О, похоть, похоть! Ты — как нетопырь)

О, похоть, похоть! ты — как нетопырь
Дитя-урод зловонного болота,
Костер, который осветил пустырь,
Сусальная беззлатка — позолота
Ты тяжела, как сто пудовых гирь,
Нет у тебя, ползучая, полета.
И разве можно требовать полета
От мыши, что зовется нетопырь,
И разве ждать ажурности от гирь,
И разве аромат вдыхать болота,
И разве есть в хлопушке позолота,
И разве тени может дать пустырь?
Бесплоден, бестенист и наг пустырь —
Аэродром машинного полета.
На нем жалка и солнца позолота.
Излюбовал его лишь нетопырь,
Как злой намек на тленное болото
На пустыре, и крылья с грузом гирь.
О, похоть, похоть с ожерельем гирь,
В тебе безглазый нравственный пустырь.
Ты вся полна миазмами болота,
Поврага страсти, дрожи и полета,
Но ты летишь на свет, как нетопырь,
И ведая, как слепит позолота.
Летучей мыши — света позолота
Опасна, как крылу — вес тяжких гирь,
Как овощам — заброшенный пустырь.
Не впейся мне в лицо, о нетопырь,
Как избежать мне твоего «полета»,
О, серый призрак хлипкого болота?
Кто любит море, тот бежит болота.
Страсть любящему — плоти позолота
Не золота. Нет в похоти полета.
Кто любит сад, тому постыл пустырь.
Мне паутинка драгоценней гирь
И соловей милей, чем нетопырь.