Дать,
Взять,
Угадать.
То как друг,
А то как тать.
Вечно дева,
Вечно мать,
Звук напева,
Луч мечты,
Крылья молний,
Разве можно
Разве можно
Огорчаться и грустить?
Это просто невозможно,
Невозможно допустить!
Невозможно допустить,
Чтобы вы могли грустить,
Если вдруг
Явился к вам
живой слонопотам!
Еще одну минутку! просят дети,
Предчувствуя конец игры любимой.
Но времени—увы!—ничто на свете
Не остановит бег неудержимый.
Еще минутку! молят два влюбленных,
Когда они, друг другу сжавши руки,
Наплакавшись при свете звезд безсонных,
Почувствуют, что близок час разлуки.
Еще минутку! все мы умоляем,
Когда, ужь пережив любовь и ласку,
Граждане! Минутка прозы:
Мы
в березах —
ни аза!
Вы видали у березы
Деревянные глаза? Да, глаза! Их очень много.
С веками, но без ресниц.
Попроси лесного бога
Эту странность объяснить.Впрочем, все простого проще.
Но в народе говорят:
Улица Чайковского,
Кабинет Домбровского.
На столе стоит коньяк,
За столом сидит Маршак.— Подождите, милый друг,
Несколько минуток.
Подождите, милый друг,
Уложу малюток.
Не хотят малютки спать,
Залезают под кровать…
Колыбельная пропета.
Это было в оно время, по ту сторону времен.
Жил Оника, супротивника себе не ведал он,
Что хотелося ему, то и деялось,
И всегда во всем душа его надеялась.
Так вот раз и обседлал он богатырского коня,
Выезжает в чисто поле пышноликое,
Ужаснулся, видит, стречу, словно сон средь бела дня,
Не идет — не едет чудо, надвигается великое.
Голова у чуда-дива человеческая,
Вся повадка, постать-стать как будто жреческая,
Три полудницы-девицы
У лесной сошлись криницы,
Час полдневный в этот миг
Прозвенел им в ветках, в шутку,
И последнюю минутку
Уронил в лесной родник.
И одна из тех причудниц,
Светлокудрых дев-полудниц
Говорит меж двух сестер:
«Вот уж утро миновало,