Все стихи про масло

Найдено стихов - 10

Владимир Маяковский

Вот молочный налог… (Главполитпросвет №217)

1.
Вот молочный налог, —
взвесь его́.
2.
Против разверстки 2/3 всего.
3.
А по сравнению с мирным вывозом,
приятно смотреть, —
налог меньше, чем одна треть.
4.
Скажет баба иная:
«Нас ли
проведешь на масле?»
По мирным временам за масло денежки платили ей
5.
(правда, гроши, на уплату податей).
6.
А теперь и налога не так много,
никто не имеет права увеличить размер налога.
7.
Часть сдадут,
а часть другую
крестьяне в кооператив свезут
и заторгуют.

Агния Барто

Блинчики

Всюду Павлику почет:
Павлик блинчики печет.

Он провел беседу в школе —
Говорил, открыв тетрадь,
Сколько соды, сколько соли,
Сколько масла нужно брать.

Доказал, что вместо масла
Можно брать и маргарин.

Решено единогласно:
Он прекрасно говорил.
Кто сказал такую речь,
Сможет блинчиков напечь!

Но, товарищи, спешите —
Нужно дом спасать скорей!
Где у вас огнетушитель?
Дым валит из-под дверей!

А соседи говорят:
— Это блинчики горят!

Ох, когда дошло до дела,
Осрамился наш герой —
Девять блинчиков сгорело,
А десятый был сырой!

Говорить нетрудно речь,
Трудно блинчиков напечь!

Валерий Брюсов

Ожидание («Первый голос…»)

Первый голос
Пусть воск прозрачный топится,
Пусть милый друг торопится
На том лихом коне
Из стран чужих ко мне.
Второй голос
Пусть желтый воск не топится,
Пусть милый не торопится,
Не ждать добра ему
В своем родном дому.
Первый голос
На груди распаленные
Лью масла благовонные.
Услышь их аромат,
Лети ко мне назад.
Второй голос
На груди распаленные
Лью масла благовонные.
Ах! сквозь ночную тишь
Их запах не прослышь!
Первый голос
Упав в постель пуховую,
Срываю ризу новую.
Когда ж, как юный бог,
Ты станешь на порог?
Второй голос
Упав в постель пуховую,
Срываю ризу новую,
Но в тайне темноты
Войдешь не ты! не ты!
Первый голос
Пусть воск прозрачный топится,
Пусть милый мой торопится,
Тяну я руки в ночь,
Мне больше ждать невмочь!
Второй голос
Пусть милый не торопится,
Пусть в омуте утопится, —
Не видеть бы ему
Греха в своем дому!
29 октября 1908

Иван Иванович Хемницер

Побор львиный

В числе поборов, тех, других,
(Не помню право я за множеством каких,)
Определенных льву с звериного народа,
(Так как крестьяне по душам
Дают оброки господам;)
И масло так же шло для львова обихода.
А збор такой,
Как всякой и другой,
Имел приказ особой свой;
Зверей особых выбирали
Чтоб должность зборщиков при зборе отправляли.
Велик ли збор тот был, не удалось узнать;
А зборщиков немало было.
Да речь здесь не о том; мне хочется сказать
Что, как происходило,
Когда збирали тот
Доход:
Присяжных зборщиков часть самая большая
Друг другу жирненькой оброк передавая,
Катали в лапах наперед;
А масло ведь к сухому льнет:
То потому его немало
К звериным лапам приставало.
И так переходя кругом
Огромный масла ком

Стал маленьким комком.
Лев в этом своего не находил расчета;
А слон, которого призвал
Он для совета,
Напрямики его величеству сказал:
Где зборы,
Тут и воры;
И дело это таково:
Чем больше зборщиков, тем больше воровство.

Валерий Яковлевич Брюсов

Ожидание

Пусть воск прозрачный топится,
Пусть милый друг торопится
На том лихом коне
Из стран чужих ко мне.

Пусть желтый воск не топится,
Пусть милый не торопится.
Не ждать добра ему
В своем родном дому.

На груди распаленные
Лью масла благовонные.
Услышь их аромат,
Лети ко мне назад.

На груди распаленные
Лью масла благовонные.
Ах! сквозь ночную тишь
Их запах не прослышь!

Упав в постель пуховую,
Срываю ризу новую.
Когда ж, как юный бог,
Ты станешь на порог?

Упав в постель пуховую,
Срываю ризу новую,
Но в тайне темноты
Войдешь не ты! не ты!

Пусть воск прозрачный топится,
Пусть милый мой торопится,
Тяну я руки в ночь,
Мне больше ждать не в мочь!

Пусть милый не торопится,
Пусть в омуте утопится,
Не видеть бы ему
Греха в своем дому!

Самуил Маршак

Баллада о королевском бутерброде

Автор Александр Алан Милн.
Перевод Самуила Маршака.

Король,
Его величество,
Просил ее величество,
Чтобы ее величество
Спросила у молочницы:
Нельзя ль доставить масла
На завтрак королю.

Придворная молочница
Сказала: «Разумеется,
Схожу,
Скажу
Корове,
Покуда я не сплю!»

Придворная молочница
Пошла к своей корове
И говорит корове,
Лежащей на полу:

«Велели их величества
Известное количество
Отборнейшего масла
Доставить к их столу!»

Ленивая корова
Ответила спросонья:
«Скажите их величествам,
Что нынче очень многие
Двуногие-безрогие
Предпочитают мармелад,
А также пастилу!»

Придворная молочница
Сказала: «Вы подумайте!»
И тут же королеве
Представила доклад:

«Сто раз прошу прощения
За это предложение,
Но если вы намажете
На тонкий ломтик хлеба
Фруктовый мармелад,
Король, его величество,
Наверно, будет рад!»

Тотчас же королева
Пошла к его величеству
И, будто между прочим,
Сказала невпопад:

«Ах да, мой друг, по поводу
Обещанного масла…
Хотите ли попробовать
На завтрак мармелад?»

Король ответил:
«Глупости!»
Король сказал:
«О Боже мой!»
Король вздохнул: «О Господи!» —
И снова лег в кровать.

«Еще никто, — сказал он, —
Никто меня на свете
Не называл капризным…
Просил я только масла
На завтрак мне подать!»

На это королева
Сказала: «Ну конечно!» —
И тут же приказала
Молочницу позвать.
Придворная молочница
Сказала: «Ну конечно!» —
И тут же побежала
В коровий хлев опять.

Придворная корова
Сказала: «В чем же дело?
Я ничего дурного
Сказать вам не хотела.
Возьмите простокваши,
И молока для каши,
И сливочного масла
Могу вам тоже дать!»

Придворная молочница
Сказала: «Благодарствуйте!»
И масло на подносе
Послала королю.
Король воскликнул: «Масло!
Отличнейшее масло!
Прекраснейшее масло!
Я так его люблю!

Никто, никто, — сказал он
И вылез из кровати.—
Никто, никто, — сказал он,
Спускаясь вниз в халате. —
Никто, никто, — сказал он,
Намылив руки мылом.—
Никто, никто, — сказал он,
С езжая по перилам.—
Никто не скажет, будто я
Тиран и сумасброд,
За то, что к чаю я люблю
Хороший бутерброд!»

Василий Жуковский

Исповедь батистового платка

Я родился простым зерном;
Был заживо зарыт в могилу;
Но бог весны своим лучом
Мне возвратил и жизнь и силу.И долговязой коноплей
Покинул я земное недро;
И был испытан я судьбой, -
Ненастье зная, зная ведро.Зной пек меня, бил тяжкий град,
И ветер гнул в свирепой злобе —
Так, что я жизни был не рад
И горевал о прежнем гробе.Но было и раздолье мне!
Как веселился я, бывало,
Когда в час ночи, при луне,
Вокруг меня все засыпало! Когда прохладный ветерок
Меня качал, ко мне ласкался,
Когда веселый мотылек,
Блестя, на колос мой спускался.Но время юности прошло;
Созрел я — и пошла тревога!
Однако ж на земле и зло —
Не зло, а только милость Бога.Пока я цвел и созревал
С моими сверстниками в поле —
Я ни о чем не помышлял
И думал век прожить на воле.Но роковой ударил час!
Вдруг на поле пришли крестьянки,
И вырвали с корнями нас,
И крепко стиснули в вязанки.Сперва нас заперли в овин
И там безжалостно сушили,
Потом, оставя ствол один,
Нас безголовых потопили —И мяли, мяли нас потом…
Но описать все наши муки
Нельзя ни словом, ни пером!..
Вот мы ткачу достались в руки —И обратил его челнок
Нас вдруг, для превращений новых,
В простой батистовый кусок
Из ниток тонких и суровых.Тогда нежалостливый рок
Мне благосклонным оказался,
Я, как батистовый платок,
Княжне Урусовой достался.По маслу жизнь моя пошла!
(С батистом масло хоть не ладно,
Но масла муза мне дала,
Чтоб мог я выразиться складно) —О, как я счастлив, счастлив был!
Готов в том подписаться кровью:
Княжне Софии я служил
С надеждой, верой и любовью.Но как судьба нам не верна!
За радость зло дает сторицей!
Вот что случилося: княжна
Каталась раз с императрицей —И захотела, торопясь
Остановить она карету…
И я попал, несчастный, в грязь,
А из грязи — в карман к поэту.И что же? Совестный поэт
Меня — мной завладеть не смея
Вдруг в лотерею отдает!..
Спаси ж меня, о лотерея! Спеши княжне меня отдать
И, кончив тем мое мученье,
Дай свету целому познать,
Что цель твоя: благотворенье!

Осип Мандельштам

Кухня

Гудит и пляшет розовый
Сухой огонь березовый
На кухне! На кухне!
Пекутся утром солнечным
На масле на подсолнечном
Оладьи! Оладьи!

Горят огни янтарные,
Сияют, как пожарные,
Кастрюли! Кастрюли!
Шумовки и кофейники,
И терки, и сотейники —
На полках! На полках!

И варится стирка
В котле-великане,
Как белые рыбы
В воде-океане:
Топорщится скатерть
Большим осетром,
Плывет белорыбицей,
Вздулась шаром.

А куда поставить студень?
На окно! На окно!
На большом на белом блюде —
И кисель с ним заодно.
С подоконника обидно
Воробьям, воробьям:
— И кисель, и студень видно —
Да не нам! Да не нам!

Хлебные, столовые, гибкие, стальные,
Все ножи зубчатые, все ножи кривые.
Нож не булавка:
Нужна ему правка!
И точильный камень льется
Журчеем.
Нож и ластится и вьется
Червяком.
— Вы ножи мои, ножи!
Серебристые ужи!

У точильщика, у Клима,
Замечательный нажим,
И от каждого нажима
Нож виляет, как налим.

Трудно с кухонным ножом,
С непослушным косарем;
А с мизинцем перочинным
Мы управимся потом!
Вы ножи мои, ножи!
Серебристые ужи!

У Тимофеевны
Руки проворные —
Зерна кофейные
Черные-черные:
Лезут, толкаются
В узкое горло
И пробираются
В темное жерло.

Тонко намолото каждое зернышко,
Падает в ящик на темное донышко!

На столе лежат баранки,
Самовар уже кипит.
Черный чай в сухой жестянке
Словно гвоздики звенит:
— Приходите чаевать
Поскорее, гости,
И душистого опять
Чаю в чайник бросьте!

Мы, чаинки-шелестинки,
Словно гвоздики звеним.
Хватит нас на сто заварок,
На четыреста приварок:
Быть сухими не хотим!

Весело на противне
Масло зашипело —
То-то поработает
Сливочное, белое.Все желтки яичные
Опрокинем сразу,
Сделаем яичницу
На четыре глаза.

Крупно ходит маятник —
Раз-два-три-четыре.
И к часам подвешены
Золотые гири.

Чтобы маятник с бородкой
Бегал крупною походкой,
Нужно гирю подтянуть —
ВОТ ТАК — НЕ ЗАБУДЬ!

Владимир Маяковский

Реклама ГУМ

1

Человек —
               только с часами.
Часы
       только Мозера.
Мозер
           только у
ГУМа.

2

Самый деловой,
                       аккуратный самый,
в
ГУМе
       обзаведись
                       мозеровскими часами.

3

Все, что требует
                       желудок,
                                     тело
                                             или ум, —
все
    человеку
                  предоставляет
ГУМ.

4

Где и как
             достать английский
трубочный табак?
Сообщаем,
               чтоб вас не мучила дума, —
только в
ГУМе
       и отделениях
ГУМа.

5

Не уговариваем, но предупреждаем вас:
голландское масло —
                               лучшее из масл.
Для салатов, соусов и прочих ед
лучшего масла
                      не было и нет.

6

Нет места
              сомненью
                              и думе —
все для женщины
                          только
в
   ГУМе.

7

Комфорт —
               и не тратя больших сумм.
Запомни следующую строчку:
лучшие ковры продает
ГУМ —
доступно любому, дешево
                                       и в рассрочку.

8

Хватайтесь
               за этот
                          спасательный
                                               круг!
Доброкачественно,
                           дешево,
                                       из первых рук.

9

Дайте солнце
                   ночью!
                              Где
                                   найдешь
                                                 его?
Купи в
ГУМе!
       Ослепительно
                             и дешево.

10

Тому не страшен
                         мороз зловещий,
кто в
ГУМе
       купит
               теплые вещи.

11

Нечего
          на цены плакаться —
в
  ГУМ,
          комсомольцы,
в
   ГУМ,
           рабфаковцы!

12

Приезжий с дач, из городов и сёл,
нечего
         в поисках
                        трепать подошвы —
сразу
       в
          ГУМе
                  найдешь всё
аккуратно,
               быстро
                          и дешево!

Петр Андреевич Вяземский

Хорошие люди

Мы, люди хорошие, — вялы,
В житейских делах не дельцы;
Ученые мы генералы,
Но в битве плохие бойцы.

И мало упругости в жилах,
И мерно кровь льется в груди;
Мы действовать сильно не в силах,
А труд и борьба впереди.

Мы нравственно судим и рядим,
Добры мы и честны — все так!
Но с жизнью никак мы не сладим,
С людьми не сочтемся никак.

Быть может — мы глупы. На это
Скажу: не глупее других;
Но ум наш ходячей монетой
Не ходит на рынках людских.

Нам общество мало в подмогу,
А чаще перечит тайком
И радо подставить нам ногу,
Чтоб об земь мы стукнулись лбом.

Все совестно ценим и мерим,
Чтоб нам не наткнуться на грех;
В себя не заносчиво верим
И верим не слепо в успех.

Кажись, все обдумано зрело,
В удаче есть много порук;
А только возьмемся за дело —
И валится дело из рук.

Посмотришь и выше, и ниже,
Там люди, да Бог нас простит!
И правил как будто пожиже,
И честь их местами сквозит.

И совесть их — будто с пробелом,
Что хочешь — на ней и пиши
И как ни ищи, а под телом
Не сыщешь малейшей души.

Но люд все рабочий и крепкий,
Народ деловой и к тому ж
Возьмется ль за гуж волей цепкой, —
Не скажет он вам, что не дюж.

Как бес он, то крупный, то мелкий,
Чего сгоряча не сорвет,
Там дело искусной проделкой
Тайком мастерски обойдет.

Решенье любого вопроса
У них как по маслу течет;
Быть может, для чуткого носа
От масла их — вонью несет.

Что ж делать? Брезгливость не в пору
И люди, и жизнь не из роз,
А главное дело, — чтоб в гору
Встащить свой навьюченный воз.

На это — народ сей не промах
И всюду, провал их возьми!
Хитер он и счастлив в приемах
С судьбою, собой и людьми.

Он с недругом сладит и с другом,
Судьба, как ни царствуй сама, —
«Покорная им ко услугам»,
Как в подписи дамской письма.

И каждый усердно им служит
И прямо с огня им на стол
Таская каштаны, не тужит,
Что сам натощак он и гол.

Есть в людях сословье и третье:
В них жажда и жадность хвалы;
Средь прочих — они междометье,
То есть: не добры и не злы.

В числе их особенных качеств,
Во-первых заметьте одно:
Дар много затеять дурачеств
И верить, что выйдет умно.

Они помешались на благе,
Добра опоил их дурман;
Для пользы легко их отваге
Верхом переплыть океан.

Призванье их: зла уничтожить,
Чтоб не был ни бедный, ни плут,
И так все блаженства размножить,
Что горя — проси, не дадут.

Оракулы мудрой науки
Чуть скажут: да будет — и есть;
Лишь стоит перо дать им в руки
Да белой бумаги хоть десть,

Испишут всю в мелкие строчки;
Запишется так их рука,
Что звезды хватает, что бочки
Нам птичьего даст молока.

Один политической частью
Особенно ум распалил:
Мир заново личною властью
Крестит он в купели чернил.

Европу по своему делит;
На все свой аршин, свой компас;
Куда он пером ни прицелит,
Там выскочит кукла как раз.

Германии пестро-лоскутной
Дал цвет он единый и пласт,
Дал Пруссии флот сухопутный,
А после — моря он ей даст.

Россию, иncognиta tеrra,
Ворочать ему нипочем;
Проект за проектом и мера
За мерой кипят под пером.

В проекте ей каждый по лепте
Приносит — чем счастья добыть,
И если здоровье в рецепте,
То как ей здоровой не быть?

Врачи многопишущей шайкой
Рецептами кормят ее,
И знахарь тайком с ворожайкой
Ей шепчут лекарство свое.

Другой же — по нравственной части,
Взялся человеческий род
Сберечь от порока и страсти
И прочих житейских невзгод;

Ягненочка с волком, как с ровней,
Бок-о-бок в реке напоить.
А что и того баснословней:
Людей меж собой согласить;

В законах, гонясь не за буквой,
Все руки на все развязать
И если нет денег, — то клюквой
С народа налоги сбирать.

А тоже — хорошие люди;
Но ум их маленько в бегах:
Палят из бумажных орудий,
Плывут на бумажных судах —

И верят, что сдастся им крепость,
Что берег у них под рукой;
Что им ни приснись за нелепость, —
Хотят ей дать образ живой.

И хлопая глупо ушами,
Глаза растараща и рот,
Пророков в них видя, толпами
Кругом их теснится народ.

Их россказням верит он слепо;
За быль небылицы идут;
Пред тем, что донельзя нелепо,
Тут слюнки их слаще текут.

Морочить людей, их дурачить,
Им пылью глаза закидать —
Есть способ: сперва озадачить,
Чтоб тем их верней оседлать.

Не верится правда простая,
А верят в кудрявую ложь;
За нею гоняясь и лая,
Народ с той собакою схож,

Которая (помните притчу?)
Роняет, что держит в зубах,
Прельстившись в реке на добычу,
Мелькнувшую тенью в струях.

Куда ни посмотришь — все то же:
В одних — чуть не всех признаю.
Но кто же, о Господи Боже!
Возделает ниву Твою?

Кто в почву благую посеет
Благие Твои семена?
Кто жатвой управить сумеет,
Когда подоспеет она?

Где твердые мыслью и делом?
Где чистые светлой душой,
Готовые в подвиге смелом
Пожертвовать братьям собой?

Готовые с ревностью скромной
Быть нынче, как были вчера,
Пчелой незаметной и темной
В общественных ульях добра?

Быть колосом в общей запашке,
И помня народный глагол,
Быть ниткою с мира в рубашке
Тому, кто и беден и гол?

Ищу с фонарем Диогена;
Сдается, — вот встречу, авось!
Людей чередуется смена, —
А свечки задуть не пришлось.