Корабли постоят и ложатся на курс,
Но они возвращаются сквозь непогоду…
Не пройдёт и полгода — и я появлюсь,
Чтобы снова уйти,
чтобы снова уйти на полгода.
Возвращаются все, кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин.
Возвращаются все, — кроме тех, кто нужней.
Я не верю судьбе,
О как мне мил кольцеобразный дым!
Отсутствие заботы, власти.
Какое поощренье грусти.
Я полюбил свой деревянный дом.
Закат ласкает табуретку, печь,
зажавшие окурок пальцы.
И синий дым нанизывает кольца
на яркий безымянный луч.
I
И с Матреной наш Яким
Потянулся прямо в Крым.
II
Все бобрами завелись,
У Фаге все завились —
И пошли через Неву,
Как чрез мягку мураву.
III
Да здравствует нежинская бурса!
Иосиф Массальский родился в первых годах нашего столетия в Игуменском уезде, Минской губернии. По окончании курса в местной гимназии, он поступил в Виленский университет, в котором занимался преимущественно литературой. Песни и басни—были всегда любимейшею формою, в которую он облекал свои поэтическия произведения. Еще до окончания курса в университете, он был внезапно арестован и увезен в Варшаву, где был определен в один из квартировавших там полков рядовым. Носились слухи, что причиной его арестования было какое-то письмо, написанное им на имя великаго князя Константина Павловича. Впоследствии, уволенный из военной службы, Массальский поселился в Волынской губернии и там женился. Стихотворения его были изданы в двух томах в Вильне, еще во время его студенчества. Писал ли он после—неизвестно. Массальский умер на Волыни несколько лет тому назад.
ПРАВО МАМЕНЬКЕ СКАЖУ.
Что такое это значит:
Как одна я с ним сижу,
Все тоскует он и плачет?
Право, маменьке скажу!
Я ему одна забота,
Но в душе моей, вишь, лед,
И глаза мои за что-то
Он кинжалами зовет.
Тут был либеральный профессор,
Нарядная, пухлая дама;
Тут был адвокатик, болтавший
Направо, налево и прямо;
Тут был петербургский чиновник —
Отродье чухонца и немца,
Поэт белокурый и грустный,
Два громко сморкавшихся земца.
Пришёл учиться паренёк
Из Холмогорского района,
Все испытанья сдал он в срок,
В глаза Москвы смотря влюблённо.
Он жил как все. Легко одет,
Зимою не ходил, а бегал,
В буфете кислый винегрет
Был каждый день его обедом.
Он с Ньютоном вёл разговор
И с Менделеевым сдружился,
— Лейтенант Плессис де Гренадан,
Из Парижа приказ по радио дан:
Все меры принять немедленно надо,
Чтобы «Диксмюде» в новый рейс
К берегам Алжира отбыл скорей.
— Мой адмирал, мы рискнули уже.
Поверьте, нам было нелегко.
Кровь лилась из ноздрей и ушей,
Газом высот отравлялись легкие.
Над облаками вися в купоросной мгле,
Дом стоит у Токаревской кошки.
В берег бьет здесь взмыленный прибой,
Брызгами швыряется в окошко
Океанский ветер штормовой.
Корабли выходят из Босфора,
В дым на миг окутавши Скрыплев.
И спешат с уловом свежим в город
Легкие моторки рыбаков.
Все здесь мне любимо и знакомо —
Вся родная гавань на виду,