Все стихи про хлеб - cтраница 2

Найдено стихов - 180

Владимир Маяковский

Товарищ, если ты ешь кусок хлеба… (РОСТА №207)

1.
Товарищ, если ты ешь кусок хлеба,
2.
помни: чтоб завтра тоже кусок есть —
надо, чтобы Врангель угрозой не был.
3.
Товарищ, если ты пьешь воду,
помни, что для водопроводов нужен уголь.
4.
А чтоб уголь был, надо Врангеля прогнать с Юга.
5.
Товарищ, если ты летом устали хочешь на юг, резвиться на даче,
6.
помни: надо Врангеля с Юга гнать.
7.
А иначе…

Владимир Маяковский

Давайте и получите (РОСТА №495)

1.
Красноармейцы отняли у белых 3 000 000 пудов хлеба.
2.
Хлеб пойдет голодной России.
3.
Что это значит?
4.
Это значит — крестьянин фронту помогал не зря.
5.
Это значит — рабочий работал не зря.
6.
Это значит — гражданин отдавал последнее фронту не зря.
7.
Это значит — работница надрывалась не зря.
8.
Всё возвращает красноармеец.
9.
Не уставайте же помогать фронту, товарищи!

Марина Цветаева

Есть колосья тучные, есть колосья тощие…

Есть колосья тучные, есть колосья тощие.
Всех — равно — без промаху — бьет Господен цеп.
Я видала нищего на соборной площади:
Сто годов без малости, — и просил на хлеб.Борода столетняя! — Чай, забыл, что смолоду
Есть беда насущнее, чем насущный хлеб.
Ты на старость, дедушка, просишь, я — на молодость!
Всех равно — без промаху — бьет Господен цеп! 5 августа 1918

Владимир Маяковский

Товарищ! На Сухаревке не понакупишь хлеба… (РОСТА №464)

1.
Товарищ! На Сухаревке не понакупишь хлеба.
2.
И кармана не найдешь, деньги на них уместить где бы.
3.
Спекулянт еще такие деньги наворует еле-еле.
4.
А что же делать, чтоб и пролетарии ели?
5.
Для того, чтоб сытно есть, способ один у рабочего есть.
6.
Надо на Врангеля, а не на Сухаревку пялить глаза.
7.
Надо Врангеля отбросить назад.
8.
Нападение белогвардейщины выдержав стойко, надо заняться чинкой и стройкой.
9.
На фронте разрухи, на фронте врангелевском победа —единственный путь для сытного обеда.

Марина Цветаева

Строительница струн — приструню…

Строительница струн — приструню
И эту. Обожди
Расстраиваться! (В сем июне
Ты плачешь, ты — дожди!)

И если гром у нас — на крышах,
Дождь — в доме, ливень — сплошь —
Так это ты письмо мне пишешь,
Которого не шлёшь.

Ты дробью голосов ручьёвых
Мозг бороздишь, как стих.
(Вместительнейший из почтовых
Ящиков — не вместит!)

Ты, лбом обозревая дали,
Вдруг по хлебам — как цеп
Серебряный… (Прервать нельзя ли?
Дитя! Загубишь хлеб!)

Владимир Маяковский

Не увлекайтесь победами (РОСТА №78)

1.
Вести приходят: «На польском — с победою».
2.
Думает рабочий: «Отдохну и пообедаю».
3.
А поляка не добили.Из мертвых восстал
4.
и снованачинает
бить с хвоста.
5.
Чтоб этого не было —при победе первой
только больше напрягите мускулы и нервы.
6.
Если б мы сейчас даже починили весь железнодорожный состав, —все равно пришлось бы возить не хлеб, а солдат.
7.
Почему? Потому что наступают враги — паны и шляхта.
8.
Добейте шляхту,
9.
и поедет хлеб в города.

Владислав Ходасевич

Хлебы

Слепящий свет сегодня в кухне нашей.
В переднике, осыпана мукой,
Всех Сандрильон и всех Миньон ты краше
‎Бесхитростной красой.

Вокруг тебя, заботливы и зримы,
С вязанкой дров, с кувшином молока,
Роняя перья крыл, хлопочут херувимы…
‎Сквозь облака

Прорвался свет, и по кастрюлям медным
Пучками стрел бьют желтые лучи.
При свете дня подобен розам бледным
‎Огонь в печи.

И эти струи будущего хлеба
Сливая в звонкий глиняный сосуд,
Клянется ангел нам, что истинны, как небо,
‎Земля, любовь и труд

Алексей Кольцов

Суму, кусок последний хлеба

Суму, кусок последний хлеба
Отнял у ближнего — и прав!
Не он! — Но только тот блажен,
Но тот счастлив и тот почетен,
Кого природа одарила
Душой, и чувством, и умом,
Кого фортуна наградила
Любовью — истинным добром.
Всегда пред богом он с слезою
Молитвы чистые творит,
Доволен жизнию земною,
Закон небес боготворит,
Открытой грудию стоит
Пред казнью, злобою людскою,
И за царя, за отчий кров
Собою жертвовать готов.
Он, и не многое имея,
Всегда делиться рад душой;
На помощь бедных, не жалея,
Всё щедрой раздаёт рукой!

Алексей Кольцов

Сельская пирушка (редакция)

Гости пьют и едят,
Речи гуторят:
Про хлеба, про покос,
Про старинушку:
«Каков впредки господь
Хлеб уродит нам?
Как зимой о святках
Долго иней был;
Уберутся ль в степи
Сена зелены», —
Говорил Пантелей
Святу Якову.
Гости пьют и едят,
Забавляются
От вечерней зари
До полуночи.
По селу петухи
Перекликнулись;
Притихнул говор, шум
В темной горенке;
На дворе же саней
В езжих не было,
От ворот тесовых
След яснеется.

Игорь Северянин

Памяти И.С. Тургенева

Себя в глазах Забвенья обесценив
И вознеся к Бессмертью фолиант
Своих трудов, ушел от нас Тургенев,
Угас поэт, — угас, как бриллиант.
Он накормил, он кормит наши думы,
И вкусен сытный хлеб его ума.
Питайте им, кого об яла тьма!
Питайте им, кого мечты угрюмы!
О, братья! пусть с приветливостью детской
Отыщем мы местечко в сердце, где б
Не умерли ни Лиза, ни Лаврецкий —
Наш воздух, счастье, свет и хлеб!

Владимир Маяковский

Рабочий голодал в городе… (РОСТА №412)

1.
Рабочий голодал в городе, рабочему нужна еда.
2.
Бежал в деревню рабочий,
3.
бежал и оседал.
4.
Прогнала Красная Армия грабителей от хлеба.
5.
Хлеб повезли на фабрики.
6.
Колчака выгнали — пошло на фабрику сырье.
7.
А рабочего нет.
8.
Как пустить ее?
9.
Чтоб пустить заводы в ход, чтоб стала Россия Коммуной истой, 1
0.
нам необходимы 160 тысяч квалифицированных рабочих1
1.
и неквалифицированных триста.1
2.
А для этого каждый нужный рабочий должен быть мобилизован.1
3.
Спешите, товарищи, на гром партийного зова!

Владимир Маяковский

Крестьяне! Вы только должны быть рады… (РОСТА № 199)

1.
Крестьяне! Вы только должны быть рады, если за хлебом продовольственные придут отряды.
2.
Как белогвардейцы, хлеб не отнимаем мы.
3.
Крестьянин, хлеб, который ты дал, к рабочим голодным пойдет в города.
4.
Фабрики задымят, лишь рабочий насытится.
5.
Новенькие косы заблестят,
6.
засияет утварь,
7.
горы навалятся ситца.
8.
Крестьянин, ждать не будешь долго,
это принесет тебе рабочий в счет долга!
9.
И вместо жизни теперешней в старье и в грязи́, 1
0.
будет жизнь такая, что хоть рот разинь! 1
1.
Вот почему, если красный просит пуд — давай тридцать: 1
2.
всё возвратится тебе сторицей!

Борис Пастернак

Хлеб

Ты выводы копишь полвека,
Но их не заносишь в тетрадь,
И если ты сам не калека,
Ты должен был что-то понять.

Ты понял блаженство занятий,
Удачи закон и секрет.
Ты понял, что праздность проклятье
И счастья без подвига нет.

Что ждет алтарей, откровений,
Героев и богатырей
Дремучее царство растений,
Могучее царство зверей.

Что первым таким откровеньем
Остался в сцепленьи судеб
Прапращуром в дар поколеньям
Взращенный столетьями хлеб.

Что поле во ржи и пшенице
Не только зовет к молотьбе,
Но некогда эту страницу
Твой предок вписал о тебе.

Что это и есть его слово,
Его небывалый почин
Средь круговращенья земного,
Рождений, скорбей и кончин.

Владимир Маяковский

Эй, товарищ, чтоб справиться с этим годом… (Главполитпросвет №269)

1.
Эй, товарищ, чтоб справиться с этим годом, самым голодным из годов,
2.
Необходимо озимых семян 47 900 000 пудов.
3.
Холят, смотри́те, вот эти губерний восемь:
4.
Дайте хлеба, хлеба просим.
5.
Из двадцати двух губерний вести другие:
6.
Зерном набиты мешки тугие.
7.
Идут телеграммы: хорошо, благополучно.
8.
Откуда ими столько получено?
9.
Получено оттого, что в прошлый год1
0.
Им республика отпустила столько вот.1
1.
Верните же скорей, крестьяне, ссуду, 1
2.
Поможем голодному люду.

Марина Цветаева

Ходит сон с своим серпом…

Ходит сон с своим серпом,
Ходит смерть с своей косой —
Царь с царицей, брат с сестрой.— Ходи в сени, ходи в рай!
— Ходи в дедушкин сарай! Шли по рекам синим,
Шли мы по пустыням,
— Странники — к святыням.— Мы тебя не при — имем!
— Мы тебя не при — имем! — Я Христова сирота,
Растворяю ворота
Ключиком-замочком,
Шелковым платочком.— И до вас доплелась.
— Проходи! — Бог подаст! — Дом мой — немалый,
Мед мой — хваленый,
Розан мой — алый,
Виноград — зеленый… Хлеба-то! Хлеба!
Дров — полон сад!
Глянь-ка на небо —
Птички летят!

Владимир Маяковский

Увеличивается ли питание Москвы… (Главполитпросвет №234)

1.
Увеличивается ли питание Москвы, или положение без просвета?
2.
Вот что докладывали 30 июня на заседании Московского Совета.
3.
В 19-м году душевое потребление хлеба в среднем выражалось в 1,09 фунта в день.
4.
А в 20-м — 1,20 фунта в день.
5.
В 19-м году хлеб добывался главным образом с вольного рынка.
6.
В 20-м же году 60% хлеба получали из советских учреждений.
7.
В 1919 году рабочие в Москве были обеспеченыпродовольствием на 10–15% менее служащих и других групп населения.
8.
В 1920 году рабочие снабжались лучше всех других классов.
9.
До войны на душу приходилось 2750–2800 калорий в день.1
0.
В 1919 году — 2100 калорий.1
1.
В 1920 году — 2500 калорий.1
2.
Значит, работали не напрасно; дело идет на улучшение, —
это и ребенку ясно.

Леонид Вульфович Вилкомир

Гостеприимство

Когда по тропинкам узким
Я подезжал к Батуми,
Видел: обычай русский
Здесь не остался втуне.

В золоте зорь красы полны,
Точно хлеба поджаренные,
Солью снегов посыпаны
Горы твои, Аджария.

Природа гостеприимно
Сразу меня приметила,
Ветра теплым гимном,
Хлебом и солью встретила.

И поднесла глубокую
Чашу, полную морем,
Будто дорогой далекою
Был я вконец изморен.

Природа нас дарит щедро,
Все из земли повытряся:
От красноярского кедра
До черноморского цитруса.

Осип Мандельштам

Среди лесов, унылых и заброшенных…

Среди лесов, унылых и заброшенных,
Пусть остается хлеб в полях нескошенным!
Мы ждем гостей незваных и непрошенных,
‎Мы ждем гостей!

Пускай гниют колосья перезрелые!
Они придут на нивы пожелтелые,
И не сносить вам, честные и смелые,
‎Своих голов!

Они растопчут нивы золотистые,
Они разроют кладбище тенистое,
Потом развяжет их уста нечистые
‎Кровавый хмель!

Они ворвутся в избы почернелые,
Зажгут пожар — хмельные, озверелые…
Не остановят их седины старца белые,
‎Ни детский плач!

Среди лесов, унылых и заброшенных,
Мы оставляем хлеб в полях нескошенным.
Мы ждем гостей незваных и непрошенных,
‎Своих детей!

Борис Корнилов

Мы хлеб солили крупной солью

Мы хлеб солили крупной солью,
и на ходу, легко дыша,
мы с этим хлебом ели сою
и пили воду из ковша.И тучи мягкие летели
над переполненной рекой,
и в неуютной, злой постели
мы обретали свой покой.Чтобы, когда с утра природа
воспрянет, мирна и ясна,
греметь водой водопровода,
смывая недостатки сна.По комнате шагая с маху,
в два счета убирать кровать,
искать потертую рубаху
и басом песню напевать.Тоска, себе могилу вырой —
я песню легкую завью, —
над коммунальною квартирой
она подобна соловью.Мне скажут черными словами,
отринув молодость мою,
что я с закрытыми глазами
шаманю и в ладоши бью.Что научился только лгать
во имя оды и плаката, —
о том, что молодость богата,
без основанья полагать.Но я вослед за песней ринусь,
могучей завистью влеком, —
со мной поет и дразнит примус
меня лиловым языком.

Владимир Маяковский

Нечего есть! Обсемениться нечем!.. (Агитплакаты)

Нечего есть! Обсемениться нечем!
В будущем году будет еще хуже,
если Волгу не обеспечим!
Падаль едят люди! Мертвых едят люди!
10 000 000 вымрет, если хлеба не будет.
Стой!
Вдумайся в этот расчет простой:
нужно для засева
и еды 1346 миллионов пудов.
Всего собрано в этом году: 741 миллион пудов.
Нехватка 605 миллионов пудов.
В России больше не получишь ни пуда.
Откуда взять остальное?
Откуда???
Хлеб у заграничных буржуев есть.
Даром не дадут,
надо золото несть.
Откуда золото взять нам?
Нища рабоче-крестьянская казна!
В церквах
много разного добра:
золота, бриллиантов, серебра.
Надо взять ценности из соборов,
синагог, костелов, мечетей.
Надо обратить золото в хлеб.
Смотрите вот:
Каждый фунт серебра семью в пять человек
до будущего урожая спасет.
Что церковные богатства дадут???
Россия обеспечится хлебом и в этом и в будущем году!!!

Марина Цветаева

Орешина

Гуляла девушка в лесу,
По кустикам плясала.
Зеленая ей на пути
Орешина предстала.

— Орешина! Сударыня!
С чего так зелена ты?
— Ах, девушка-красавица,
С чего так хороша ты?

— Коли и вправду хороша —
Ответ мой будет краток:
Ем белый хлеб и пью вино —
С того и хороша так.

— Что белый хлеб твоей красе —
С него и хороша так, —
То для моей листвы — роса:
С нее и зелена так.

Ешь белый хлеб и пьешь вино?
И спишь ты, видно, сладко!
Где твой девический венок?
У милого в кроватке!

— Орешина! Сударыня!
Твой сказ тебя загубит!
Три рослых брата у меня,
Они тебя порубят.

— Сруби орешину зимой —
Весной опять ростки даст.
Утратит девушка венок —
До гробовой доски уж!

Владимир Маяковский

В чем дело?

«Хлеб давайте!»
      Хлеба мало —
кулачок
    хлеба́ припрятал.
Голову
    позаломала
тыща
    разных аппаратов.
Ездят замы,
    тратят суммы,
вздохи,
    страхи,
      ахи, охи.
Даже
   вкус
    теряем к сну мы
от возни
    и суматохи.
Мозг трещит,
      усталость в теле,
люди
   двигают горами.
По Союзу
    полетели
молнии
    и телеграммы.
Конкуренция
      и ругань,
папок
   «жалоб»
    пухнут толщи.
Уничтожить
    рад
      друг друга
разный
    хлебозаготовщик.
Затруднений соучастник,
случая
    не провороня,
кружит частник,
      вьется частник,
сея
  карканье воронье.
Вьются частники,
    а рядом
в трудовом
    упорстве
      наши,
обливаясь
    потом-градом,
выжимают
    хлеб
      из пашен.
Волоките
    пылеватой —
смерть!
    Усерден выше меры,
кто-то
    строит
      элеватор
из «входящих»…
    и фанеры.
Сонм
   часов
    летит задаром.
Днем
   рабочим
    стала ночь нам.
Всё
  в порядке разударном,
в спешном,
   в экстренном
    и в срочном.
В доску
   выплющились
      люди,
как не плющились давно.
Хлеб достанем,
      хлеб добудем!
Но…
Шум такой,
    по-моему, нелеп.
Вопросом
    в ушах
      орание:
Разве
   то,
     что понадобится хлеб,
мы
  не знали заранее?

Максимилиан Волошин

Склоняясь ниц, овеян ночи синью

Склоняясь ниц, овеян ночи синью,
Доверчиво ищу губами я
Сосцы твои, натертые полынью,
О мать земля! Я не просил иной судьбы у неба,
Чем путь певца: бродить среди людей
И растирать в руках колосья хлеба
Чужих полей.Мне не отказано ни в заблужденьях,
Ни в слабости, и много раз
Я угасал в тоске и в наслажденьях,
Но не погас.Судьба дала мне в жизни слишком много;
Я ж расточал, что было мне дано:
Я только гроб, в котором тело бога
Погребено.Добра и зла не зная верных граней,
Бескрылая изнемогла мечта…
Вином тоски и хлебом испытаний
Душа сыта.Благодарю за неотступность боли
Путеводительной: я в ней сгорю.
За горечь трав земных, за едкость соли —
Благодарю!

Александр Прокофьев

Товарищ

Я песней, как ветром, наполню страну
О том, как товарищ пошел на войну.
Не северный ветер ударил в прибой,
В сухой подорожник, в траву зверобой, —

Прошел он и плакал другой стороной,
Когда мой товарищ прощался со мной.
А песня взлетела, и голос окреп.
Мы старую дружбу ломаем, как хлеб!
И ветер — лавиной, и песня — лавиной…

Тебе — половина, и мне — половина!
Луна словно репа, а звезды — фасоль…
«Спасибо, мамаша, за хлеб и за соль!
Еще тебе, мамка, скажу поновей:
Хорошее дело взрастить сыновей,
Которые тучей сидят за столом,
Которые могут идти напролом.
И вот скоро сокол твой будет вдали,
Ты круче горбушку ему посоли.
Соли астраханскою солью. Она
Для крепких кровей и для хлеба годна».
Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам,
Мы хлеба горбушку — и ту пополам!
Коль ветер — лавиной, и песня — лавиной,
Тебе — половина, и мне — половина!
От синей Онеги, от громких морей
Республика встала у наших дверей!

Константин Бальмонт

В глухие дни (предание)

В глухие дни Бориса Годунова,
Во мгле Российской пасмурной страны,
Толпы́ людей скиталися без крова,
И по ночам всходило две луны.

Два солнца по утрам светило с неба,
С свирепостью на дольный мир смотря.
И вопль протяжный: «Хлеба! Хлеба! Хлеба!»
Из тьмы лесов стремился до царя.

На улицах иссохшие скелеты
Щипали жадно чахлую траву,
Как скот, — озверены́ и неодеты,
И сны осуществлялись наяву.

Гроба, отяжелевшие от гнили,
Живым давали смрадный адский хлеб,
Во рту у мёртвых сено находили,
И каждый дом был сумрачный вертеп.

От бурь и вихрей башни низвергались,
И небеса, таясь меж туч тройных,
Внезапно красным светом озарялись,
Являя битву воинств неземных.

Невиданные птицы прилетали,
Орлы парили с криком над Москвой,
На перекрестках, молча, старцы ждали,
Качая поседевшей головой.

Среди людей блуждали смерть и злоба,
Узрев комету, дрогнула земля.
И в эти дни Димитрий встал из гроба,
В Отрепьева свой дух переселя.

Иван Суриков

День я хлеба не пекла

День я хлеба не пекла,
Печку не топила —
В город с раннего утра
Мужа проводила.Два лукошка толокна
Продала соседу,
И купила я вина,
Назвала беседу.Всё плясала да пила;
Напилась, свалилась;
В это время в избу дверь
Тихо отворилась.И с испугом я в двери
Увидала мужа.
Дети с голода кричат
И дрожат от стужи.Поглядел он на меня,
Покосился с гневом —
И давай меня стегать
Плёткою с припевом: «Как на улице мороз,
В хате не топлёно,
Нет в лукошках толокна,
Хлеба не печёно.У соседа толокно
Детушки хлебают;
Отчего же у тебя
Зябнут, голодают? О тебя, моя душа,
Изобью всю плётку —
Не меняй ты никогда
Толокна на водку!»Уж стегал меня, стегал,
Да, знать, стало жалко:
Бросил в угол свою плеть
Да схватил он палку.Раза два перекрестил,
Плюнул с злостью на пол,
Поглядел он на детей —
Да и сам заплакал.Ох, мне это толокно
Дорого досталось!
Две недели на боках,
Охая, валялась! Ох, болит моя спина,
Голова кружится;
Лягу спать, а толокно
И во сне мне снится!

Иосиф Павлович Уткин

Баллада о мечах и хлебе

За синим морем — корабли,
За синим морем — много неба.
И есть земля —
И нет земли,
И есть хлеба —
И нету хлеба.
В тяжелых лапах короля
Зажаты небо и земля.

За синим морем — день свежей.
Но холод жгут,
Но тушат жары
Вершины светлых этажей,
Долины солнечных бульваров.
Да горе в том, что там и тут
Одни богатые живут.

У нас — особая земля.
И все у нас — особо как-то!
Мы раз под осень — короля
Спустили любоваться шахтой.
И к черту!
Вместе с королем
Спустили весь наследный дом.

За синим морем — короли.
Туман еще за синим морем.
И к нам приходят корабли
Учиться расправляться с горем.
Привет!
Мы рады научить
Для нужных битв мечи точить!

Владимир Нарбут

Россия

Щедроты сердца не разменяны,
и хлеб — все те же пять хлебов,
Россия Разина и Ленина,
Россия огненных столбов!
Бредя тропами незнакомыми
и ранами кровоточа,
лелеешь волю исполкомами
и колесуешь палача.
Здесь, в меркнущей фабричной копоти,
сквозь гул машин вопит одно:
— И улюлюкайте, и хлопайте
за то, что мне свершить дано!
А там — зеленая и синяя,
туманно-алая дуга
восходит над твоею скинией,
где что ни капля, то серьга.
Бесслезная и безответная!
Колдунья рек, трущоб, полей!
Как медленно, но всепобедная
точится мощь от мозолей.
И день грядет — и молний трепетных
распластанные веера
на труп укажут за совдепами,
на околевшее Вчера.
И Завтра… веки чуть приподняты,
но мглою даль заметена.
Ах, с розой девушка — Сегодня! — Ты
обетованная страна.

Алексей Константинович Толстой

М. П. Арнольди

Ропща на прихоти судеб
И в испытаньях малодушный,
Я ждал насушенный твой хлеб,
Как ожидают хлеб насущный.

Мой легкомысленный живот
С неблагодарностью кухарок
Винил в забвенье вас — и вот
Приносят с почты ваш подарок!

О, кто опишет, господа,
Его эффект животворящий!
Красней, красней же от стыда,
Мой всяку дрянь живот варящий!

Склони в смущении свой взор,
Живот, на этот короб хлебный
И пой вседневно с этих пор
Его творцу канон хвалебный!

«Да не коснется злая боль,
Ни резь его пищеваренья!
Да обретет он в жизни соль
И смысл в житейском треволненье!

Да посрамятся перед ним
Его враги ошибкой грубой!
Как этот хлеб несокрушим,
Да сокрушает их он зубы!

Его главы да минет рок,
И да живет он долговечен,
Как этот хлеб, что внукам впрок
Предусмотрительно испечен!»

<27 февраля 1875>

Леонид Мартынов

Хлеб

Мечтают двое…
Мерцает свечка.
Трещат обои.
Потухла печка.

Молчат и ходят…
Снег бьет в окошко,
Часы выводят
Свою дорожку.

«Как жизнь прекрасна
С тобой в союзе!»
Рычит он страстно,
Копаясь в блузе.

«Прекрасней рая…»
Она взглянула
На стол без чая,
На дырки стула.

Ложатся двое…
Танцуют зубы.
Трещат обои
И воют трубы.

Вдруг в двери третий
Ворвался с плясом —
Принес в пакете
Вино и мясо.

«Вставайте, черти!
У подворотни
Нашел в конверте
Четыре сотни!»

Ликуют трое.
Жуют, смеются.
Трещат обои,
И тени вьются…

Прощаясь, третий
Так осторожно
Шепнул ей: «Кэти!
Теперь ведь можно?»

Ушел. В смущенье
Она метнулась,
Скользнула в сени
И не вернулась…

Улегся сытый.
Зевнул блаженно
И, как убитый,
Заснул мгновенно.

Ольга Берггольц

Чуж-чуженин, вечерний прохожий

Чуж-чуженин, вечерний прохожий,
хочешь — зайди, попроси вина.
Вечер, как яблоко, — свежий, пригожий,
теплая пыль остывать должна… Кружева занавесей бросают
на подоконник странный узор…
Слежу по нему, как угасает
солнце мое меж дальних гор… Чуж-чуженин, заходи, потолкуем.
Русый хлеб ждет твоих рук.
А я все время тоскую, тоскую —
смыкается молодость в тесный круг.Расскажи о людях, на меня не похожих,
о землях далеких, как отрада моя…
Быть может, ты не чужой, не прохожий,
быть может, близкий, такой же, как я? Томится сердце, а что — не знаю.
Всё кажется — каждый лучше меня;
всё мнится — завиднее доля чужая,
и все чужие дороги манят… Зайди, присядь, обопрись локтями
о стол умытый — рассказывай мне.
Я хлеб нарежу большими ломтями
и занавесь опущу на окне…

Эдуард Багрицкий

От черного хлеба и верной жены

От черного хлеба и верной жены
Мы бледною немочью заражены…

Копытом и камнем испытаны годы,
Бессмертной полынью пропитаны воды, —
И горечь полыни на наших губах…
Нам нож — не по кисти,
Перо — не по нраву,
Кирка — не по чести
И слава — не в славу:
Мы — ржавые листья
На ржавых дубах…
Чуть ветер,
Чуть север —
И мы облетаем.
Чей путь мы собою теперь устилаем?
Чьи ноги по ржавчине нашей пройдут?
Потопчут ли нас трубачи молодые?
Взойдут ли над нами созвездья чужие?
Мы — ржавых дубов облетевший уют…
Бездомною стужей уют раздуваем…
Мы в ночь улетаем!
Мы в ночь улетаем!
Как спелые звезды, летим наугад…
Над нами гремят трубачи молодые,
Над нами восходят созвездья чужие,
Над нами чужие знамена шумят…
Чуть ветер,
Чуть север —
Срывайтесь за ними,
Неситесь за ними,
Гонитесь за ними,
Катитесь в полях,
Запевайте в степях!
За блеском штыка, пролетающим в тучах,
За стуком копыта в берлогах дремучих,
За песней трубы, потонувшей в лесах…

Иосиф Бродский

Еврейское кладбище около Ленинграда

Еврейское кладбище около Ленинграда.
Кривой забор из гнилой фанеры.
За кривым забором лежат рядом
юристы, торговцы, музыканты, революционеры.

Для себя пели.
Для себя копили.
Для других умирали.
Но сначала платили налоги,
уважали пристава,
и в этом мире, безвыходно материальном,
толковали Талмуд,
оставаясь идеалистами.

Может, видели больше.
А, возможно, верили слепо.
Но учили детей, чтобы были терпимы
и стали упорны.
И не сеяли хлеба.
Никогда не сеяли хлеба.
Просто сами ложились
в холодную землю, как зерна.
И навек засыпали.
А потом — их землей засыпали,
зажигали свечи,
и в день Поминовения
голодные старики высокими голосами,
задыхаясь от голода, кричали об успокоении.
И они обретали его.
В виде распада материи.

Ничего не помня.
Ничего не забывая.
За кривым забором из гнилой фанеры,
в четырех километрах от кольца трамвая.

Владимир Высоцкий

Мы вместе грабили одну и ту же хату…

Мы вместе грабили одну и ту же хату,
В одну и ту же мы проникли щель, -
Мы с ними встретились как три молочных брата,
Друг друга не видавшие вообще.

За хлеб и воду и за свободу -
Спасибо нашему советскому народу!
За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе -
Спасибо нашей городской прокуратуре!

Нас вместе переслали в порт Находку,
Меня отпустят завтра, пустят завтра их, -
Мы с ними встретились, как три рубля на водку,
И разошлись, как водка на троих.

За хлеб и воду и за свободу -
Спасибо нашему советскому народу!
За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе -
Спасибо нашей городской прокуратуре!

Как хорошо устроен белый свет! -
Меня вчера отметили в приказе:
Освободили раньше на пять лет, -
И подпись: "Ворошилов, Георгадзе".

За хлеб и воду и за свободу -
Спасибо нашему советскому народу!
За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе -
Спасибо нашей городской прокуратуре!

Да это ж математика богов:
Меня ведь на двенадцать осудили, -
Из жизни отобрали семь годов,
И пять — теперь обратно возвратили!

За хлеб и воду и за свободу -
Спасибо нашему советскому народу!
За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе -
Спасибо нашей городской прокуратуре!

Константин Дмитриевич Бальмонт

В глухие дни. Предание

ПРЕДАНИЕ
В глухие дни Бориса Годунова,
Во мгле Российской пасмурной страны,
Толпы́ людей скиталися без крова,
И по ночам всходило две луны.

Два солнца по утрам светило с неба,
С свирепостью на дольный мир смотря.
И вопль протяжный: «Хлеба! Хлеба! Хлеба!»
Из тьмы лесов стремился до царя.

На улицах иссохшие скелеты
Щипали жадно чахлую траву,
Как скот, — озверены́ и неодеты,
И сны осуществлялись наяву.

Гроба, отяжелевшие от гнили,
Живым давали смрадный адский хлеб,
Во рту у мертвых сено находили,
И каждый дом был сумрачный вертеп.

От бурь и вихрей башни низвергались,
И небеса, таясь меж туч тройных,
Внезапно красным светом озарялись,
Являя битву воинств неземных.

Невиданные птицы прилетали,
Орлы парили с криком над Москвой,
На перекрестках, молча, старцы ждали,
Качая поседевшей головой.

Среди людей блуждали смерть и злоба,
Узрев комету, дрогнула земля.
И в эти дни Димитрий встал из гроба,
В Отрепьева свой дух переселя.