Так сказать, надо факты связать —
выпивали в тоске и печали.
Слезы, помнится, мне не давали
вам стихи до конца дочитать.Поутру непонятки и грусть.
Где разжиться спасительной соткой?
Женя, что ли, что бегал за водкой
и Багрицкого знал наизусть… Кто мою зажигалку отмел?
Отчего так галдят аониды?
Почему мои руки разбиты,
кто тот Паша, что с Ниной пришел?
1.
Мы должны восстановить промышленность во что бы то ни стало.
2.
Сдаем в аренду предприятия.
3.
На заграничные покупки денег отпускаем немало.
4.
Действительно ли у нас ничего нет?
5.
Если для учета принять меры, окажется, что мы не нищие,
Розовый суслик глядит на тебя,
Моргая от сладкой щекотки,
Он в гости зовет, домоседство любя,
Он просит отведать водки.И водка, действительно, очень вкусна,
Уютен рабочий столик,
Размечены папки, сияет жена,
И платье на ней — простое.Он долго твердит, что доволен собой,
Что метит и лезет повыше,
Что главное — это кивать головой.
А принцип из моды вышел.Он слышал:
Вот
что пишут рабкоры
про Севкавгоссахзавод
— Экономия «Большевик».
Да впрямь — большевик ли?
Большевизма
не видно,
хоть глаз выколи.
Зав
Караченцев
Небывалей не было у истории в аннале
факта:
вчера,
сквозь иней,
звеня в «Интернационале»,
Смольный
ринулся
к рабочим в Берлине.
И вдруг
увидели
Куплю газетку.
Узнаю,
кстати,
кого ухлопали
нынче ночью…
Они в киосках,
будто на старте, -
три килограмма
дразнящей