В оны дни певала дрема
По всем селам-деревням:
— Спи, младенец! Не то злому
Псу-татарину отдам! Ночью черной, ночью лунной —
По Тюрингии холмам:
— Спи, германец! Не то гунну
Кривоногому отдам! Днесь — по всей стране богемской
Да по всем ее углам:
— Спи, богемец! Не то немцу,
Пану Гитлеру отдам! 28 марта
Из вещества тончайшаго, из дремы,
Я для любимой выстроил хоромы,
Ей спальню из смарагдовой тиши
Я сплел, и тихо молвил: Не дыши.
Дыханье задержи лишь на мгновенье.
Ты слышишь? В самом воздухе есть пенье.
Есть в самой ночи всеохватный звон.
Войдем в него, и мы увидим сон.
Из вещества тончайшего, из дремы,
Я для любимой выстроил хоромы,
Ей спальню из смарагдовой тиши
Я сплел и тихо молвил: Не дыши.
Дыханье задержи лишь на мгновенье.
Ты слышишь? В самом воздухе есть пенье.
Есть в самой ночи всеохватный звон.
Войдем в него, и мы увидим сон.
Если вы в полдневной дреме,
В замираньи сладких снов,
Я в рождающей истоме,
Я в рабочем страшном доме,
В стуке дружных молотков.
Не входите, не глядите,
Нет, не слушайте меня,
Пауки сплетают нити,
С пауком и вы плетите
Паутинки в блеске дня.
Тихая ночь, на улицах дрема,
В этом доме жила моя звезда;
Она ушла из этого дома,
А он стоит, как стоял всегда.
Там стоит человек, заломивший руки,
Не сводит глаз с высоты ночной;
Мне страшен лик, полный смертной муки, —
Мои черты под неверной луной.
Смолянка-сон дремучая,
Болотная дрема́.
Мечта в уме тягучая,
В руках, в ногах, тома́.
Дрема кошачья сонная,
Курение болот,
Вся цепкая, вся звонная,
Вся в душу зелье льет.
И хочется не хочется,
Как топь, взяла постель,
В нашей роще есть хоромы,
А кругом хором — туман…
Там на тропках вьются дремы
И цветет трава-дурман…
Там в лесу, на косогоре,
У крыльца и у окон.
Тихий свет — лесные зори,
Как оклады у икон…
Россия — все:
Россия — все: и коммуна,
Россия — все: и коммуна, и волки,
и давка столиц,
и давка столиц, и пустырьная ширь,
стоводная удаль безудержной Волги,
обдорская темь
обдорская темь и сиянье Кашир.
Лед за пристанью за ближней,