Отпирайтеся, кленовые!
Дружно настежь отворяйтеся
Вы, ворота Веил-Брукские!
Пропустите красну девицу
Подышать текучим воздухом!
Душно ей здесь взаперти сидеть,
За четыремя оградами,
За четыремя воротами!
Что за первыми воротами
Ах, по морю-морю синему
Плыла лебедь, лебедь белая моя;
Не тряхнется, не ворохнется.
Где ни взялся млад ясен сокол, —
Убил-ушиб лебедь белую мою;
Он кровь пустил по синю морю,
Он перушки по чисту полю,
Он пух пустил по поднебесью.
Где ни взялась красна девица душа, —
Брала перья лебединыя мои,
Уж как и по морю, как по синему,
По синему, по волнистому
Плыла лебедь с лебедятами,
Со малыми со утятами.
Отколь ни взялся млад ясен сокол, —
Разбил стадо лебединое;
Кровь пустил он по синю морю,
Пух пустил по чисту полю,
А перушки по темным кустам.
Где ни взялася душа девица, —
1.
А мы просо сеяли, сеяли;
Ой дид, ладо, сеяли, сеяли!
2.
А мы просо вытопчем, вытопчем;
Ой дид, ладо, вытопчем, вытопчем!
1.
А чем же вам вытоптать, вытоптать?
Ой дид, ладо, вытоптать, вытоптать?
2.
Раз, полунощной порою,
Сквозь туман и мрак,
Ехал тихо над рекою
Удалой казак.
Черна шапка набекрени,
Весь жупан в пыли.
Пистолеты при колене,
Сабля до земли.
Смотрит с неба месяц бледный,
Точно серп стальной;
По селу мороз трескучий
Ходит сам-большой.По заборам, по деревьям
Вешает наряд;
Где идет, в снегу алмазы
По следу горят.Шапка набок, нараспашку
Шуба на плечах;
Серебром сияет иней
На его кудрях.Он идет, а сам очами
Расстаемся, расстаемся
Мы с пределом детских лет!
Мы судьбе, зовущей в свет,
Невозвратно предаемся.
Будь, что нам пошлет она...
В этот час не упованьем,
Но святым воспоминаньем
В нас душа напоена.
Здесь спокойно протекали
Возле речки, возле мосту,
Возле речки, возле мосту трава росла,
Росла трава шелковая,
Шелковая, муравая, зеленая.
И я в три косы косила,
И я в три косы косила, ради гостя,
Ради гостя, ради друга,
Ради гостя, ради друга дорогого.
Слышит, чует мое сердце,
Слышит, чует мое сердце ретивое,
1Горе тебе, город Казань,
Едет толпа удальцов
Собирать невольную дань
С твоих беззаботных купцов.
Вдоль по Волге широкой
На лодке плывут;
И веслами дружными плещут,
И песни поют. 2Горе тебе, русская земля,
Атаман между ними сидит;
Хоть его лихая семья,
Высоко стоит
Солнце на небе,
Горячо печет
Землю-матушку.
Душно девице,
Грустно на поле,
Нет охоты жать
Колосистой ржи.
И дни и ночи в страстной позе
Поет о розах на морозе
Перед окном девицы Клер
Маркиз Франсиз де Помдетер.
Он пел с подемом очень мило
О том, о сем и… выходило,
Со слов маркиза, что маркиз
В раю мог взять бы первый приз.
Ой, при лужку, при лужке,
При широком поле,
При знакомом табуне
Конь гулял на воле.
Эх, ты гуляй, гуляй, мой конь,
Пока не споймают,
Как споймают — зануздают
Шелковой уздою.
Как по морю-морю синему,
Плывет стадо лебединое,
Лебединое, павлиное.
Вперед стада — сера утушка;
Плывет она с лебедятами,
Со малыми со детятами.
Где ни взялся млад ясен сокол, —
Убил-ушиб серу утушку,
Он пух пустил по поднебесью,
Он перышки — под дубровушку.
Мне душно здесь! Ваш мир мне тесен!
Цветов мне надобно, цветов,
Веселых лиц, веселых песен,
Горячих споров, острых слов,
Где б был огонь и вдохновенье,
И беспорядок, и движенье,
Где б походило все на бред,
Где б каждый был хоть миг — поэт!
А то — сберетеся вы чинно;
Гирлянды дам сидят в гостиной;
На горе, горе шелковая трава,
На той траве утреняя роса;
На той траве стар коня седлает,
Красную девицу уговаривает:
„Красная девица, ты поди за меня,
Я тебя стану калачами кормить,
Я тебя стану сытою поить,
Я тебя не стану ни бить, ни журить.“
— Хоть ты мени, старой, калачами корми,
Вверх по Волге с Нижня города,
Снаряжен стружок, что стрела летит.
А на том на стружке, на снаряженном
Удалых гребцов сорок два сидит.
Да один из них призадумался,
Призадумался, пригорюнился.
Отчего же ты, добрый молодец,
Призадумался, пригорюнился?
«Я задумался о белом лице,
Загорюнился о ясных очей:
Прости, мой покой!
Как камень, в груди
Печаль залегла.
Покой мой, прости!
Где нет его,
Там все мертво!
Мне день не мил
И мир постыл.
Два сердитые субъекта расставались на Расстанной,
Потому что уходила их любови полоса.
Был один субъект — девица, а другой был непрестанно
Всем своим лицом приятным от серженья полосат.Почему же он сердился, коль в душе его потухли
Искры страсти незабвенной или как их там еще?
Я бы там на его месте перестал бы дуть на угли,
Попрощался бы учтиво, приподняв свое плечо.Но мужчина тот холерик был, должно быть, по натуре,
А девица — меланхолик, потому что не орет.
И лицо его большое стало темным от натуги,
Меланхолик же в испуге стыдно смотрит на народ.В чем же дело в этом деле? Что за дьявольская сила
Маленькая сигарера!
Смех и танец всей Севильи!
Что тебе в том длинном, длинном
Чужестранце длинноногом?
Оттого, что ноги длинны, —
Не суди: приходит первым!
И у цапли ноги — длинны:
Всё на том же на болоте!
С темной зарею, с вечерней зарею,
Спать я ложилась, заря закатилась,
Было темным-темно.
Вставала я с утренней красной зарею,
Умывалась я свежей водой ключевою,
Было светлым-светло.
Из двери во дверь, из ворот воротами,
Пошла я дорогой, сухими путями,
До Моря, где остров на нем.
От Моря смотрела, а Море горело,
Грянул гром не из тучи...
Ах я грешник окаянный!
Я себя в восторге чистом
До сегодняшнего полдня
Называл матерьялистом.
Был я к Бюхнеру привязан,
Покоряясь общей моде,
И читал его девицам
В запрещенном переводе.
Уж как с-по морю, да морю синему
Плыла лебедь, лебедь белая,
Со малыми да со лебедками.
Плывши лебедь, окунулася,
Окунувшись, да встрепенулась;
Летит перье да на крутые берега.
С-по бережку красна девица идет;
Сбират перье да лебединое,
Кладет в шапку да соболиную.
«Нам со матушкой да на зголовьице,
Ночка сегодня морозная, ясная.
В горе стоит над рекой
Русская девица, девица красная,
Щупает прорубь ногой.
Тонкий ледок под ногою ломается,
Вот на него набежала вода;
Царь водяной из воды появляется,
Шепчет: «Бросайся, бросайся сюда!
Любо здесь!» Девица, зову покорная,
Вся наклонилась к нему.
На дачной скрипучей веранде
Весь вечер царит оживленье.
К глазастой художнице Ванде
Случайно сползлись в воскресенье
Провизор, курсистка, певица,
Писатель, дантист и певица.«Хотите вина иль печенья?»
Спросила писателя Ванда,
Подумав в жестоком смущенье:
«Налезла огромная банда!
Пожалуй, на столько баранов
Говорят, геолог пропадал в тайге,
в северном походе, на Юган-реке,
будто бы девчонка встретилась ему,
будто допустила к сердцу своему.
Где живешь, красавица? Говорит: «Пыть-Ях!»
Как зовут, красавица? Говорит: «Пыть-Ях».
Веселится, кружится, огонек в глазах.
Обнял юноша ее, вскрикнула; «Юнг-Ях!»
Ночь сгорает на кострах,
тает ягода в губах,
М.А. ЭртелюСквозь зелень воздушность одела
их пологом солнечных пятен.
Старушка несмело
шепнула: «День зноен, приятен…»
Девица
клубнику варила средь летнего жара.
Их лица
омыло струею душистого пара.
В морщинах у старой змеилась
как будто усмешка…
Во хорошем-та высоком тереме,
Под красным, под косящетым окошком
Что голубь со голубушкой воркует,
Девица с молодцом речи говорила:
«А душечка, удалой доброй молодец!
Божился доброй молодец, ратился,
А всякими неправдами заклинался,
Порукою давал мне Спасов образ,
Светителя Николу Чудотворца:
Не пить бы пива пьянова допьяна,
Сковало морозом реку,
Хватило траву,
Пожелтел камыш,
Спуталась на низком берегу осока…
На лед выбежала девушка
В белых чулках, в лисьей шубке:
— Я по речке иду,
И боюсь, и смеюсь,
По хрустящему льду
Башмачком прокачусь…
Да много было в Киеве божьих церквей,
А больше того почес(т)ных монастырей;
А и не было чуднея Благовещения Христова.
А у всякай церкви по два попа,
Кабы по два попа, по два дьякона
И по малому певчему, по дьячку;
А у нашева Христова Благовещенья чес(т)нова
А был у нас-де Иван понамарь,
А гораз(д)-де Иванушка он к заутрени звонить.
Как бы русая лиса голову клонила,
для выпуска благородных девиц
Смольного монастыря
Один голос
Прости, гостеприимный кров,
Жилище юности беспечной!
Где время средь забав, веселий и трудов
Как сон промчалось скоротечной.
Хор
Во селе, селе Покровском, среди улицы большой,
Разыгралась, расплясалась красна девица душа,
Красна девушка душа, Авдотьюшка хороша,
Разыгравши говорила, вы подруженьки мои,
Поиграемте со мной, поиграемте теперь.
Я со радости, с веселья поиграть с вами хочу.
Приезжал ко мне детинка из Санктпитера сюда:
Он меня красну девицу подговаривал с собой,
Серебром меня дарил, он и золота сулил.
Поезжай со мной Дуняша, поезжай он говорил,
1.
Как по Волге-реке, по широкой
Выплывала востроносая лодка,
Как на лодке гребцы удалые,
Казаки, ребята молодые.
На корме сидит сам хозяин,
Сам хозяин, грозен Стенька Разин,
Перед ним красная девица,
Полоненная персидская царевна.
Не глядит Стенька Разин на царевну,
Три полудницы-девицы
У лесной сошлись криницы,
Час полдневный в этот миг
Прозвенел им в ветках, в шутку,
И последнюю минутку
Уронил в лесной родник.
И одна из тех причудниц,
Светлокудрых дев-полудниц
Говорит меж двух сестер:
«Вот уж утро миновало,
Выходи! Я тебе посвищу серенаду!
Кто тебе серенаду ещё посвистит?
Сутки кряду могу — до упаду, —
Если муза меня посетит.
Я пока ещё только шутю и шалю —
Я пока на себя не похож:
Я обиду терплю, но когда я вспылю —
Я дворец подпилю, подпалю, развалю,
Если ты на балкон не придёшь!
снег лежит
земля бежит
кувыркаются светила
ночь пигменты посетила
ночь лежит в ковре небес
ночь ли это? или бес?
как свинцовая рука
спит бездумная река
и не думает она
что вокруг нее луна