Вчера здесь роза расцветала,
Собою красила весь луг;
Но ныне роза в зной увяла —
Краса ее исчезла вдруг.
Куда, Элиза, ты сокрылась
Толь скоро от друзей твоих?
Вчера ты с нами веселилась,
Быв в цвете майских дней своих.
Коли милым назову — не соскучишься.
Превеликою слыву — поцелуйщицей.
Коль по улице плыву — бабы морщатся:
Плясовницею слыву, да притворщицей.
А немилый кто взойдет, да придвинется —
Подивится весь народ — что за схимница.
Филин ухнет — черный кот ощетинится,
Будешь помнить целый год — чернокнижницу.
Не осенний частый дождичек
Брызжет, брызжет сквозь туман:
Слезы горькие льет молодец
На свой бархатный кафтан.
«Полно, брат молодец!
Ты ведь не девица:
Пей, тоска пройдет;
Пей, пей, тоска пройдет!»
Ты не пой, соловей,
Под моим окном;
Улети в леса
Моей родины!
Полюби ты окно
Души-девицы…
Прощебечь нежно ей
Про мою тоску;
ОТ ДВЕНАДЕСЯТИ ДЕВИЦ
Под дубом под мокрецким,
На тех горах Афонских,
Сидит Пафнутий старец,
Тридесять старцев с ним.
Двенадесять идут к ним
Девиц простоволосых,
Девиц простопоясых,
Не по-людски идут.
Рече Пафнутий старец:
Без конца вздыхала Клава:
— Если б я была кудрява,
Я б, как в сказке царь-девица,
Всех затмила красотой.—
И решила ученица
Появиться завитой.
Черноброва и кудрява
Красна девица-душа!
Шепчут все: — Петрова Клава
«Роза, весенний цвет,
Скройся под тень
Рощи развесистой!
Бойся лучей
Солнца палящего,
Нежный цветок!»-
Так мотылек златой
Розе шептал.Розе невнятен был
Скромный совет!
Роза пленяется
Во поле березонька стояла,
Во поле березонька стояла,
Люли, люли стояла
Люли, люли стояла.
В чистом кудрява бушевала,
В тереме девица горевала,
Люли, люли горевала,
Люли, люли горевала.
Там, где терем тот стоит,
Я люблю всегда ходить
Ночью тихой, ночью ясной,
В благовонный май прекрасный!
Чем же терем этот мил?
Чем меня он так пленил?
Он не пышный, он не новый,
Он бревенчатый — дубовый!
Ах ты, душечка, красна девица,
Мы пойдем с тобой, разгуляемся.
Мы пойдем с тобой, разгуляемся
Вдоль по бережку Волги-матушки.
Эх, пускай на нас люди зарятся:
«Ну и что ж это, что за парочка!
Кольцо души девицы
Я в море уронил:
С моим кольцом я счастье
Земное погубил.Мне, дав его, сказала:
«Носи, не забывай;
Пока твое колечко,
Меня своей считай!»Не в добрый час я невод
Стал в море полоскать;
Колько юркнуло в воду;
Искал… но где сыскать?! С тех пор мы как чужие,
1-я партия: А мы чищу чистили, чистили,
Ой дид ладу, чистили, чистили.
2-я: А мы пашню пахали, пахали,
Ой дид ладо, пахали, пахали,
1-я: А мы просо сеяли, сеяли,
2-я: А мы просо вытопчем, вытопчем.
В поле широком железом копыт
Взрыто зеленое жито…
Там, под плакучей березой, лежит
Мо́лодец, тайно убитый.
Мо́лодец, тайно убитый, лежит,
Тайно в траву схороненный:
Весь он, бедняжка, китайкой накрыт,
Тонкой китайкой червонной.
На коне брабантском плотном
И в малиновой венгерке
Часто видел я девицу
У отца на табакерке.
С пестрой свитой на охоте
Чудной маленькой фигурой
Рисовалася девица
На эмали миньатюрой.
Перед нашими широкими воротами
А утоптана трава, утолочена мурава,
А(щ)ипаны цветочки лазоревые.
Еще кто траву стоптал, кто мураву столочил?
Сотоптала-столочила красная девица душа,
Стоючи она с надежею, с милым другом.
Он держал красну девицу за белы ручки
И за хороши за перстни злаченыя,
Целовал-миловал, ко сер(д)цу прижимал,
Называл красну девицу животом своим.
Заря-заряница
Красная девица,
Мать Пресвятая Богородица!
По всей земле ходила,
Все грады посещала, —
В одно село пришла,
Все рученьки оббила,
Под окнами стучала,
Приюта не нашла, —
Заря-заряница
Дни купальные –
Венчальные:
Бог сочетается с красной девицей –
Зарей Заряницей.
Оком пламенным в землю глядит!
И земля замирает,
Цветы вырастают,
Деревья кудрявые,
Травы.
Оком пламенным в реки глядит!
Как в старинной русской сказке — дай бог памяти! —
Колдуны, что немного добрее,
Говорили: «Спать ложись, Иванушка.
Утро вечера мудренее!»
Как однажды поздней ночью добрый молодец,
Проводив красну девицу к мужу,
Загрустил, но вспомнил: завтра снова день,
Ну, а утром не бывает хуже.
А мы землю наняли, наняли,
Ой, дид ладо! Наняли, наняли.
А мы землю парили, парили.*
А мы просо сеяли, сеяли.
А мы просо пололи, пололи.
А мы просо валили, валили.
А мы просо вытравим, вытравим.
А чем-то вам вытравить, вытравить?
А мы коней запустим, запустим.
А мы коней выловим, выловим.
Девица уснула в светлице,
К ней в окна глядится луна;
Вдруг звуки веселые скрипки
Сквозь сон услыхала она.
Проснулась, к окошку подходит,
Узнать, кто ей спать не дает:
Скелет там на скрипке играет,
И пляшет, и громко поет:
Как по морю, как по морю, морю синему
Плывет лебедь со лебедушкой,
Со малыми с лебедятками;
Где не взялся млад ясен сокол,
Убил, ушиб лебедь белою
Со малыми лебедятками;
Он пух пустил по синю морю,
Мелки перья — по чисту полю.
Сбиралися красны девушки
В чисто поле мелки перья брать;
Девица уснула в светлице,
В окно к ней глядится луна;
Вдруг звуки мелодии вальса
Сквозь сон услыхала она.
«Пойду, посмотрю я в окошко,
Кто это мне спать не дает?»
Скелет там на скрипке играет,
И пляшет, и громко поет:
Светлый месяц из-за туч
Бросил тихо ясный луч
По степи безводной;
Как янтарная слеза,
Блещет влажная роса
На траве холодной.
Время, девица-душа,
Из-под сени шалаша
Есть два альбома. Пред толпою
Всегда один из них открыт,
И всяк обычною тропою
Туда ползет, идет, летит.
Толпа несет туда девице —
Альбома светлого царице —
Желаний нежные цветы
И лести розовой водицей
Кропит альбомные листы.
Там есть мечты, стихи, напевы
В круг девичий посадите,
Гостя чаркой обнесите;
Ой, гусляр! Ой, гусляр!
Спой про сокола Финиста,
Про чеканное монисто;
Ой, гусляр! Ой, гусляр!
Ладом в ладушки ударим,
Красным золотом одарим;
Ой, гусляр! Ой, гусляр!
Струны мои, струны неурывчаты!
Уж ты мать-тоска, горе-гореваньице!
Ты скажи, скажи, ты поведай мне:
На добычу-то как выходишь ты?
Как сживаешь люд божий со свету?
Ты змеей ли ползешь подколодною?
Ты ли бьешь с неба бурым коршуном?
Серым волком ли рыщешь по полю?
Аль ты, горе, богатырь могуч,
Выезжаешь со многой силою,
Выезжаешь со гридни и отроки?
Ах, девица, красавица!
Тебя любил, я счастлив был!
Забыт тобой, умру с тоской!
Печальная, победная
Головушка молодецкая!
Не знала ль ты, что рвут цветы
Не круглый год; мороз придет…
Не знала ль ты, что счастья цвет
Сегодня есть, а завтра нет!
Любовь — роса на полчаса;
Жили-были три красные девицы.
Все три родные сестрицы,
Все три веселые, молодые,
У всех на кудрях венцы золотые.
И наскучила им девичья доля,
Смотрят одна другой грустнее,
И пошли они в чистое поле.
А в поле лес стоит, чернея…
«Гой ты, лес дремучий, зеленый,
Высылай нам, старый, смерть навстречу,
Девица волшебная, богиня Громовница,
Моя полюбовница
Лежала в гробу.
И ветры весенние плакали жалостно,
И с воплями, яростно,
Играли на флейтах, и дули в трубу.
Покойница юная — о, с косами русыми,
И с рдяными бусами
На шее своей —
Собирание винограда
Младые юноши и девы
Несут в корзинах на плечах
Созрелые румяны грозды
И сыплют в виноградный гнет.
Одни лишь мужи совершенны
Из ягод жмут приятный сок.
Поют веселы песни Вакху,
Ликуют, новый сей нектар
В сосудах полных зря бродящий.
Долго Троя в положении осадном
Оставалась неприступною твердыней,
Но троянцы не поверили Кассандре —
Троя, может быть, стояла б и поныне.Без умолку безумная девица
Кричала: «Ясно вижу Трою, павшей в прах!»
Но ясновидцев — впрочем, как и очевидцев —
Во все века сжигали люди на кострах.И в ночь, когда из чрева лошади на Трою
Спустилась смерть (как и положено — крылата),
Над избиваемой безумною толпою
Кто-то крикнул: «Это ведьма виновата!»Без умолку безумная девица
Долго ль будет вам без умолку идти,
Проливные, безотрадные дожди?
Долго ль будет вам увлаживать поля?
Осушится ль скоро мать-сыра земля?
Тихий ветер свежий воздух растворит —
И в дуброве соловей заголосит.
И придет ко мне, мила и хороша,
Юный друг мой, красна девица-душа.
Соловей мой, соловей,
Там, над быстрою рекой,
Есть волшебное окно;
Белоснежною рукой
Открывается оно.
Груди полные дрожат
Из-под тени полотна;
Очи светлые блестят
Из волшебного окна…
И, склонясь на локоток,
Под весенний вечерок,
Теперь красавицы девицы,
Которых скука в старину
Хранила под замком светлицы
Как заповедную казну,
Живут с мадамой в полной воле.
Им чужд язык для них родной,
Зато их не пугает боле
Скупой Кащей иль Домовой;
Злой дух, как прежде, не уносит
Тайком за тридевять земель,
«Дедушка! — девицы
Раз мне говорили. —
Нет ли небылицы
Иль старинной были?»
— «Как не быть! — уныло
Красным отвечал я. —
Сердце вас любило, —
Так чего не знал я!