(Памяти моей няни Е. Е. Ф.)
Могила скромная в тени дубов зеленых
И скромный белый крест
Среди крестов других, ветвями осененных,
Что в поле широко раскинулись окрест.
Могила скромная, где травка полевая
Из-под оттаявшей пробилася земли,
И легкий ветерок, со вздохом пролетая,
Колышет тонкие стебли.
Безпросветная ночь, безконечная ночь!
Я забыться хочу и забыться не в мочь!
Буря дико ревет и стучится в окно,
А в душе у меня, как в могиле темно…
Прежде яркой звездой там сияла любовь,
Но угасла она—не затеплится вновь;
Прежде чудный в душе распускался цветок,
Но, разцвесть не успев, он внезапно поблек;
Беспросветная ночь, бесконечная ночь!
Я забыться хочу и забыться невмочь!
Буря дико ревет и стучится в окно,
А в душе у меня, как в могиле темно…
Прежде яркой звездой там сияла любовь,
Но угасла она — не затеплится вновь;
Прежде чудный в душе распускался цветок,
Но, расцвесть не успев, он внезапно поблек;
— Отчего, о звезда мудрецов,
Ты над кровлей лачуг и дворцов
Так печально восходишь в тумане?
«Черный призрак стоит на поляне,
И затмила тень злая вражды
Светлый блеск вифлеемской звезды.»
— Отчего, о звезда пастухов,
Ты — залог искупленья грехов,
Мы вышли с песнью на устах
Когда забрежжила заря,
И снег на дальних высотах
Горел, как пламя алтаря.
И полдень был, и жгучий зной,
Труднее было нам идти,
Наш путь лежал над крутизной,
И пали многие в пути.
Как светлый луч, как метеор блестящий,
Ты промелькнул во мраке наших дней,
Блеснув на миг звездой путеводящей —
И стала тьма с тех пор еще мрачней…
Судьба тебя не много баловала,
Ты дорого купил ее привет,
И клеветы и ненависти жало
Всю жизнь тебе нещадно отравляло
Все радости, все торжество побед.