Не сердись, мой Ангел Божий,
Если правда выйдет ложью.
Встречный ветер не допрашивают,
Правды с соловья не спрашивают.
Бог согнулся от заботы
И затих.
Вот и улыбнулся, вот и
Много ангелов святых
С лучезарными телами
Сотворил.
Есть с огромными крылами,
А бывают и без крыл.
Оттого и плачу много,
В шитой серебром рубашечке,
— Грудь как звездами унизана! —
Голова — цветочной чашечкой
Из серебряного выреза.
Очи — два пустынных озера,
Два Господних откровения —
На лице, туманно-розовом
От Войны и Вдохновения.
Тот — щёголем наполовину мёртвым,
А этот — нищим, по двадцатый год.
Тот говорит, а этот дышит. Тот
Был ангелом, а этот будет чёртом.Встречают — провожают поезда
И…. слушают в пустынном храме,
И все глядит — внимательно — как даме —
Как женщине — в широкие глаза.И всё не может до конца вздохнуть
Товарищ младший, и глотает — яро,
Расширенными лёгкими — сигары
И города полуночную муть.И коротко кивает ангел падший,
Закинув голову и опустив глаза,
Пред ликом Господа и всех святых — стою.
Сегодня праздник мой, сегодня — Суд.
Сонм юных ангелов смущён до слёз.
Бесстрастны праведники. Только ты,
На тронном облаке, глядишь как друг.
Что хочешь — спрашивай. Ты добр и стар,
И ты поймёшь, что с эдаким в груди