Роща вся в цветы и зелень,
Как невеста, убрана,
И смеется солнце с неба:
«Здравствуй, юная весна!»
Соловей, и ты запел уж
Песни нежные свои,
Песни полные рыданий,
Песни звонкие любви!
Как цветы разцветают желанья —
Лишь затем, чтоб потом отцвести,
И опят разцветают и блекнут
И так будет до гроба идти.
Это мне отравляет веселье,
Отравляет любовь мне давно…
Как умно мое сердце, что кровью,
Наконец, истекает оно!
Из слез моих выходит много
Благоухающих цветов,
И стоны сердца переходят
В хор сладкозвучных соловьев.
Люби меня, и подарю я,
Дитя, тебе цветы мои,
И под окошками твоими
Зальются звонко соловьи.
Из слез моих расцветает
Цветов душистый ковер,
И вздохи мои и стенанья —
Ночной соловьиный хор.
И если ты любишь, цветами
Тебя осыплю я,
И пусть под твоим окошком
Раздастся песнь соловья.
Из слезинок моих, много, много цветов
Выростает роскошных, душистых,
А все стоны души перелились в один
Хор большой соловьев голосистых…
Полюби ты меня, моя крошка, —и я
Подарю тебе эти цветочки
И заставлю я петь этот хор соловьев
Под окном твоим целыя ночки…
Как цветы, расцветают желанья
Лишь затем, чтоб потом отцвести,
И опять расцветают и блекнут,
И так будет до гроба идти.
Это мне отравляет веселье,
Отравляет любовь мне давно...
Как умно мое сердце что кровью
Наконец истекает оно!
Весенней ночью, в теплый час
Так много цветов народилось!
За сердцем нужен глаз да глаз,
Чтоб снова оно не влюбилось.
Теперь который из цветов
Заставит сердце биться?
Велят мне напевы соловьев
Лилии сторониться.
Из слез моих родится много
Цветов душистых и живых;
Песнь соловьиная возникнет
Из вздохов жалобных моих.
Дитя! Когда меня ты любишь,
Тебе цветы я подарю,
И соловьи перед окошком
Твоим засвищут песнь свою.
Из слез моих много, малютка,
Родилось душистых цветов;
А вздохи мои превратились
В немолкнущий хор соловьев.
Уж только б меня полюбила —
Тебе и цветы я отдам,
И песнями станут баюкать
Тебя соловьи по ночам.
В блестящее летнее утро
Один я блуждаю в саду;
Цветы что-то шепчут, лепечут, —
Но мимо я молча иду.
Цветы что-то шепчут, лепечут
И смотрят умильно мне вслед:
— «На нашу сестру не сердись ты,
Печальный и бледный поэт!»
Земля оделась вся в роскошные цветы,
Зеленый лес вверху соплел свои листы
Победной аркою; пернатый хор гремит,
Песнь встречи радостной из уст его летит.
Примчалась чудная красавица-весна;
Глаза ее блестят, вся кровь огнем полна;
Ее вам нужно бы на свадьбу пригласит —
Там, где цветет любовь, приятно ей гостит.
В лес зеленый хочу я уйти поскорей,
Где пестреют цветы и поет соловей,
Оттого я хочу, что в могиле сырой
И глаза мне, и уши засыпят землей,
А тогда уж не видеть мне больше цветов
И не слышать уже соловьев!
Мы топчем головки цветов полевых,
Путем проходя торопливым,
Спастись удается немногим из них —
Смиренным и дерзко спесивым.
Покоится жемчуг, зарытый в песок,
Но люди, которым он нужен,
И ловят, и нижут на тонкий шнурок
Добычу из ценных жемчужин.
Когда бы цветы то узнали,
Как ранено сердце мое,
Со мной они плакать бы стали,
Шепча утешенье свое.
Узнай соловьи, как мне трудно.
Каким я недугом томим, —
О, как утешали бы чудно
Они меня пеньем своим!
Когда весна придет к нам с солнечным сверканьем —
Являются цветы среди садов, полей;
Когда луна взойдет с мечтательным сияньем,
Тогда и звездочки всплывают вслед за ней;
Когда певец глаза увидит милой девы,
Тогда из сердца бьют ключом его напевы;
Но солнца свет, луна, и звезды, и цветы,
И песни в честь глазам, во славу красоты —
Все это хоть наш взор и очень услаждает,
Но мира далеко еще не составляет.
Сорвавшись, звезда упадает
И искры роняет свои,
Бледнеет, угасла, исчезла —
Исчезло светило любви!
С деревьев цветы опадают,
Срывает их ветер ночной,
Слетают цветы, содрогаясь,
И мчатся по ветру толпой.
* * *
Звезда сорвалась, упадает,
С лучистой своей высоты.
Звезда любви упадает,
Упала среди темноты.
Цветы с апельсинных деревьев
Спадают, изменчивый рой.
Приходят дразнящие ветры,
И тешатся вольной игрой.
В наряде с фижмами, увенчана цветами,
И с мушками на разрумяненных щеках,
С прической громоздкой, покрыта кружевами,
С носками острыми, как клюв, на башмаках —
Наряжена была так площадная муза,
Когда она пришла, чтобы тебя обнять.
Но с ней не захотел ты заключать союза,
К неясной цели ты стремился вновь опять.
Влачась когда-то в край из края,
Цветов не мало я видал;
Но их, от лени, не срывая,
Я гордо мимо проезжал.
Теперь, страданьями разбитый,
Когда и гроб уж мой готов,
В укор мне злостно ядовитый
Я чую запах тех цветов.
Липа вся под снежным пухом,
Ветер ходит по полянам,
Облака немые в небе
Облекаются туманом.
Лес безжизнен, дол пустынен,
Все кругом темно, уныло.
Стужа в поле, стужа в сердце,
Сердце сжалось и застыло.
Сомнение ума — червяк наш самый злой,
Отчаянье в себе — сильнейшая отрава;
Мозг жизни мне они сжигали точно лава;
Подпоры жаждал я, как отпрыск мододой.
Тогда почувствовал к нему ты сожаленье,
Обвиться вкруг тебя ему позволил ты,
И если пустит он со временем цветы,
То будет лишь тебе обязан, без сомненья.
Матильда подала букет
С улыбкой мне. — Не нужно, нет!
Цветы душистые не милы,
Ужасны на краю могилы.
Они мне будто говорят,
Что не вернется жизнь назад,
Что я, как труп непогребенный
Лежу, от мира отрешенный.
Друзья, которым я отдал себя вполне,
Сильнее всех врагов напакостили мне…
Душа моя в крови — а солнце с вышины
Привет веселый свой шлет месяцу весны.
Весна во всем цвету. Из зелени лесов
Несется весело звук птичьих голосов;
Смеются девственно девицы и цветы…
О, мир прекраснейший, противно гадок ты!
Уж солнца круг, краснея и пылая,
К земле спускался, и в пурпурном свете
Цветы, деревья и поток далекий
Безмолвно и недвижимо стояли.
«Смотри, смотри! — воскликнула Мария, —
Как плавает то золотое око
В волнах лазурных!» — «Тише, бедный друг!» —
Сказал я ей — и чудное движенье
Увидел я в дрожащем полусвете.
Там образы туманные вставали,
Май наступил, златисто-светлый, нежно
И ароматно веющий, раскинул
Ковер зеленый, сотканный из ярких
Цветов и солнечных лучей, в алмазах
Росы играющих, и, улыбаясь
Голубенькими глазками фиалок,
Он милый род людской в свои обятья
Зовет приветливо. Тупой народ
На первый зов спешит в обятья Мая.
Мужчины светлыя надели брюки
Зловещий грезился мне сон…
И люб, и страшен был мне он;
И долго образами сна
Душа, смутясь, была полна.
В цветущем — снилось мне — саду
Аллеей пышной я иду.
Головки нежныя клоня,
Цветы приветствуют меня.
Бог сновидений взял меня туда,
Где ивы мне приветливо кивали
Руками длинными, зелеными, где нежен
Был умный, дружелюбный взор цветов;
Где ласково мне щебетали птицы,
Где даже лай собак я узнавал,
Где голоса и образы встречали
Меня как друга старого; однако
Все было чуждым, чудно, странно чуждым.
Увидел я опрятный сельский дом,
Вот май — и с ним сиянья золотые,
И воздух шелковый, и пряный запах.
Май обольщает белыми цветами,
Из тысячи фиалок шлет приветы,
Ковер цветочный и зеленый стелет,
Росою затканный и светом солнца,
И всех людей зовет гостеприимно,
И глупая толпа идет на зов.
Мужчины в летние штаны оделись,
На новых фраках пуговицы блещут,
Бог сна меня унес в далекий край,
Где ивы так приветно мне кивали
Зелеными и длинными руками;
Где на меня цветы смотрели нежно
И ласково, как любящие сестры;
Где родственно звучал мне голос птиц;
Где даже самый лай собак казался
Давно знакомым; где все голоса,
Все образы здоровались со мной,
Как с другом старым; но где все при этом
Мне приснилось, что в летнюю ночь вкруг меня,
В лунном свете, вдали от движенья,
Видны были развалины храмов, дворцов,
И обломки времен возрожденья.
Из-под груды камней выступал ряд колонн
В самом строгом дорическом стиле,
Так насмешливо в небо смотря, словно им
Стрелы молний неведомы были.
Если нищий речь заводит
Про томан, то уж, конечно,
Про серебряный томан,
Про серебряный — не больше.
Но в устах владыки, шаха, —
На вес золота томаны:
Шах томаны принимает
И дарует — золотые.