Генрих Гейне - стихи про ночь

Найдено 66

Генрих Гейне

Звезды ночи золотые, поклонитесь моей милой

Звезды ночи золотыя, поклонитесь моей милой
И скажите, что я тот же — как и некогда — унылый,
С болью в сердце безпримерной
И попрежнему ей верный.


Генрих Гейне

Звезды ночи золотые, поклонитесь моей милой

Звезды ночи золотые, поклонитесь моей милой
И скажите, что я тот же — как и некогда — унылый,
С болью в сердце беспримерной
И по-прежнему ей верный.


Генрих Гейне

И день и ночь стихи я сочинял

И день и ночь стихи я сочинял —
И ничего в итоге не добился;
В гармониях век целый утопал
И все-таки ни с чем в итоге очутился.


Генрих Гейне

Ночь глухая была холодна и страшна

Ночь глухая была холодна и страшна,
Я по лесу бродил все с тоской и проклятьем;
И деревья в лесу пробудил я от сна,
И они головой покачали с участьем…


Генрих Гейне

Весенней ночью, в теплый час

Весенней ночью, в теплый час
Так много цветов народилось!
За сердцем нужен глаз да глаз,
Чтоб снова оно не влюбилось.

Теперь который из цветов
Заставит сердце биться?
Велят мне напевы соловьев
Лилии сторониться.


Генрих Гейне

Смерть — прохладной ночи тень

Смерть — прохладной ночи тень,
Жизнь — палящий летний день.
Близок вечер; клонит сон:
Днем я знойным утомлен.

А над ложем дуб растет,
Соловей над ним поет…
Про любовь поет, и мне
Песни слышатся во сне.


Генрих Гейне

Ночка темная, непроглядная

Ночка темная, непроглядная,
Ночь осенняя, ночь дождливая!
Где-то милая, ненаглядная,
Где она, моя боязливая?

Вхожу в комнатку я уютную,
У окна сидит моя милая,
Смотрит пристально во мглу смутную,
Смотрит бледная и унылая!


Генрих Гейне

Весенней ночи прекрасный взор

Весенней ночи прекрасный взор
Так кротко меня утешает:
«Любовь обрекла тебя на позор
И вновь тебя возвышает».

На липе молодой поет
Так сладко Филомела;
Мне в душу песнь ее течет, —
И, ширясь, душа запела.


Генрих Гейне

Смерть это светлая ночь

* * *
Смерть это светлая ночь,
Жизнь есть удушливый день.
Смерклось, мне спится, устал я,
Ласкова тень.

Ветви растут надо мной,
Песнь соловья в вышине.
Все про любовь он поет мне, я слышу,
Даже во сне.


Генрих Гейне

Мы сехали под ночь в карете

Мы сехали под ночь в карете
С почтового вместе двора
И, крепко прижавшись друг к другу,
Шутили, смеясь, до утра.

Когда ж рассвело, удивились
Нежданной мы вещи с тобой:
Сидел между нами в карете
Амур, пассажир даровой.


Генрих Гейне

Смерть это светлая ночь

Смерть — это ночь, ароматная, влажная,
Жизнь — это знойный, удушливый день.
День утомил меня, мне уже дремлется,
Ночи целительной близится тень.

Над головой моей липа склоняется,
Песнь соловья там звенит средь ветвей,
Слышу во сне, как меня он баюкает,
Все про любовь мне поет соловей.


Генрих Гейне

Ночи теплый мрак гвоздики

Ночи теплый мрак гвоздики
Благовонием поят;
Точно рой златистых пчелок,
Звезды на небе блестят.

В белом домике, сквозь зелень
Вижу, гаснет огонек;
Слышу стук стеклянной двери,
Слышу милый голосок…

Сладкий трепет; робкий шепот,
Нега счастья и любви…
И — внимательнее розы,
Вдохновенней соловьи.


Генрих Гейне

День и ночь я все мечтаю

День и ночь я все мечтаю
О тебе друг милый мой;
О твоих прекрасных глазках
Об улыбке молодой.

Как бы я хотел с тобою
Вечер длинный разделить;
В уголке твоем уютном
Посидеть, поговорить!

И к губам прижать хотел бы
Ручку белую твою;
Оросить ее слезами
Ручку белую твою!..


Генрих Гейне

Над прибрежьем сумрак ночи

Над прибрежьем сумрак ночи
Опустился в тишине;
Выплыл месяц из-за тучи,
Говорит волна волне:

— Этот путник — он безумец,
Или, может быть, влюблен?
Он и весел, и печален
И грустит и счастлив он. —

С высоты смеется месяц,
Звонко молит он в ответ:
— Он — безумец и влюбленный,
Да и сверх того — поэт!


Генрих Гейне

Соловьи в то время дни и ночи пели

Соловьи в то время дни и ночи пели.
Солнце улыбалось, рощи зеленели.
Ты меня в то время сладко целовала,
Крепко ручкой белой к груди прижимала.

Падал лист с деревьев, солнце крылось в тучи;
Мы прощались, полны злобой кипучей
Ты в то время важно, с миною серьезной
Сделала мне книксен очень грациозной.


Генрих Гейне

Во сне я ночь каждую вижу

Во сне я ночь каждую вижу:
Приветливо мне ты киваешь, —
И громко, и горько рыдая,
Я милые ножки целую.

Глядишь на меня ты уныло,
Качаешь прекрасной головкой.
Из глаз твоих кра́дутся тихо
Жемчужные слезные капли.

Ты шепчешь мне тихое слово,
Дари́шь кипарисную ветку…
Проснусь я, — и нет моей ветки,
И слово твое позабыл я.


Генрих Гейне

Ночь сошла на берег моря

Ночь сошла на берег моря,
Берег весь безмолвья полн.
Месяц выглянул из тучи,
Шепот слышится из волн:

«Человек — влюблен он что ли,
Потерял он что ли ум?
Он и мрачен, он и светел,
Вместе ясен и угрюм…»

Но смеется месяц в небе
И дает такой ответ:
«И влюблен он, и помешан,
Да к тому ж еще, поэт».


Генрих Гейне

Лежу ли бессонною ночью

Лежу ли бессонною ночью
В постели, один, без огня,
Лицо твое с кроткою лаской
Из мрака глядит на меня.

Закрою ль усталые веки
И тихо забудусь во сне —
Твой нежный и ласковый образ
Прокра́дется в грезы ко мне.

И утро его не уносит,
Летучие грезы гоня:
Весь день, неразлучно со мною,
Живет он в душе у меня.


Генрих Гейне

Лежу ли бессонною ночью

Лежу ли безсонною ночью
В постели, один, без огня,
Лицо твое с кроткою лаской
Из мрака глядит на меня.

Закрою ль усталыя веки
И тихо забудусь во сне —
Твой нежный и ласковый образ
Прокрадется в грезы ко мне.

И утро его не уносит,
Летучия грезы гоня…
Весь день, неразлучно со мною,
Живет он в душе у меня.


Генрих Гейне

Тихая ночь, на улицах дрема

Тихая ночь, на улицах дрема,
В этом доме жила моя звезда;
Она ушла из этого дома,
А он стоит, как стоял всегда.

Там стоит человек, заломивший руки,
Не сводит глаз с высоты ночной;
Мне страшен лик, полный смертной муки, —
Мои черты под неверной луной.

Двойник! Ты — призрак! Иль не довольно
Ломаться в муках тех страстей?
От них давно мне было больно
На этом месте столько ночей!


Генрих Гейне

И днем, и ночью

И днем, и ночью (я имел на то причины)
Осмеивались мной и дамы, и мужчины;
Не мало глупостей я в жизни натворил,
Но действуя умно, сильней себе вредил.

Девица зачала и родила. Ну, что же?
Об этом горевать и слезы лить негоже.
Кто не был дураком хоть раз за весь свой век,
Тот не был никогда и умный человек.


Генрих Гейне

Ночью, с бешеной угрозой

Ночью, с бешеной угрозой,
Кулаки сжимаю я,
Но бессильно на подушку
Падает рука моя.

Дух разбит, разбито тело,
Смерть над жертвою стоит.
И никто из ближних кровных
За меня не отомстит.

Ах, от них и получил я
Мой удар смертельный, он
Был предательски рукою
Этих кровных нанесен.

Им, как некогда Зигфри́да,
Удалось меня убить…
Злоба родственников знает,
Где героя уязвить.


Генрих Гейне

Снилась мне девушка: кудри как шелк

Снилась мне девушка: кудри как шелк;
Кроткие, ясные очи…
С нею под липой просиживал я
Синие летние ночи.

Слово любви прерывала порой
Сладкая речь поцелуя…
Звезды вздыхали средь темных небес,
Словно ревниво тоскуя.

Я пробудился… Со мной никого…
Страшно мне в сумраке ночи;
Холодно, немо глядят на меня
Тусклые звездные очи.


Генрих Гейне

Снилась мне девушка: кудри как шелк

Снилась мне девушка: кудри как шолк;
Кроткия, ясныя очи…
С нею под липой просиживал я
Синия летния ночи.

Слово любви прерывала порой
Сладкая речь поцалуя…
Звезды вздыхали средь темных небес,
Словно ревниво тоскуя.

Я пробудился… Со мной никого…
Страшно мне в сумраке ночи;
Холодно, немо глядят на меня
Тусклыя звездныя очи.


Генрих Гейне

Она ползет к нам ночь немая

Она ползет к нам ночь немая,
И скоро нас оденет тьмой.
С душой усталой, друг на друга —
Зевая смотрим мы с тобой.

Я стар и хил… ты постарела.
Нам не вернуть весенних дней!
Ты холодна… но зимний ходод
В моей груди еще сильней.

Мрачна развязка! Вслед за роем
Отрадных нам любви забот,
Уж без любви идут заботы
И вслед за жизнью — смерть идет.


Генрих Гейне

До боли губы мне нацеловала ты

До боли губы мне нацеловала ты,
Так поцелуями их исцели ты снова;
И — дело ведь не к спеху! — не беда,
Когда до вечера не будешь ты готова.

Ночь целая еще у нас есть впереди,
Подруга милая, и не одно мгновенье
В ночь длинную мы посвятим с тобой
Лобзаньям пламенным и чарам наслажденья.


Генрих Гейне

Мне снилась она, королевская дочь

Мне снилась она, королевская дочь,
В глазах слезинки блестели;
Мы с нею под липою в темную ночь,
Обнявшись нежно, сидели.

«На что мне трон твоего отца,
Держава его золотая,
Алмазного не хочу я венца,
Тебя хочу, дорогая».

«Нельзя, в могиле я лежу, —
Ответ раздался унылый. —
И только ночью выхожу —
С тобой увидеться, милый».


Генрих Гейне

Пусты улицы все, ночь тиха и светла

Пусты улицы все, ночь тиха и светла.
В зтом доме моя дорогая жила.
Уж давно ею город покинут, но дом,
Как и прежде, стоит все на месте одном.

И стоит перед ним человек; и вперил
Взоры он в вышину: руки он заломил,
Полон страшной тоски… И, о ужас! кого
При луне я увидел? Себя самого!

Бледный призрак, двойник мой печальный! Зачем
Подражать ты пришел злым мучениям тем,
Что̀ так много ночей грудь терзали мою
На тех самых местах, где теперь я стою?..


Генрих Гейне

Когда-то в жизни, полной мрака

Когда-то в жизни, полной мрака,
Мне образ ласковый светил;
Но он погас, — и сумрак ночи
Меня тотчас же охватил.

Когда ждет впотьмах ребенок,
Невольный страх его гнетет,
И, чтоб прогнать свой страх гнетущий,
Он песню звонкую поет.

И я — такой ребенок глупый,
Средь ночи песню я пою,
И хоть звучит она уныло,
Я все ж прогнал ей скорбь мою.


Генрих Гейне

Мне снилась с заплаканным бледным лицом

Мне снилась с заплаканным бледным лицом
Красавица, царская дочь.
Под липой зеленой мы с нею вдвоем
Сидели, обнявшись, всю ночь.

«Не нужен престол твоего мне отца
И скипетр его золотой,
Не нужны мне блеск и алмазы венца —
Тебя мне довольно одной!»

Она мне шепнула: «Тому не бывать,
Лежу я в могиле сырой…
Тебя я люблю и тебя целовать
Лишь ночью являюсь порой».


Генрих Гейне

Мне снилось снова, что царская дочь

Мне снилось снова, что царская дочь,
Полна непонятной тоскою,
Со мною под липой сидела всю ночь,
Безумно обнявшис со мною.

«Не нужно мне трона отца твоего,
Не нужно его самовластья,
Ни тяжкой короны, ни скиптра его —
Мне нужно тебя, мое счастье!»

— «Лежу я в могиле; нельзя тому быть;
И крепко мой гроб заколочен;
Но буду я ночью к тебе приходить —
Затем, что люблю тебя очень».


Генрих Гейне

Ночь на Драхенфельзе

В полночный час до замка мы добрались,
И развели костер у цитадели,
Уселись тесным кругом и запели,
И в песне той победы вспоминались.

В честь родины вином мы упивались,
И призрак мы на башне подсмотрели;
В потемках латы рыцарей блестели,
И тени женские вокруг метались.

Стонали камни, дики и суровы,
И ухали неистовые совы,
И ветер яростный в бойницах бился.

Так вот, мой друг! Я был на Драхенфельзе
И ночь провел там, но продрог донельзя
И с насморком и кашлем возвратился.


Генрих Гейне

Сырая ночь и буря

Сырая ночь и буря,
Беззвездны небеса;
Один средь шумящих деревьев
Молча, бреду сквозь леса.

Светик далекий кажет
В охотничий домик путь;
Мне им прельщаться не надо,
Ведь скучно туда заглянуть.

Там бабушка в кожаном кресле,
Как изваянье, страшна,
Слепая, сидит без движенья
И слова не молвит она.

Там бродит, ругаясь, рыжий
Сын лесничего взад и вперед,
То яростным смехом зальется,
То в стену винтовку швырнет.

Там плачет красавица пряха.
И лен отсырел от слез;
У ног ее с урчаньем
Жмется отцовский пес.


Генрих Гейне

Над прибережьем ночь сереет

Над прибережьем ночь сереет,
Звезды маленькие тлеют,
Голосов протяжных звуки
Над водой встают и реют.

Там играет старый ветер,
Ветер северный, с волнами,
Раздувает тоны моря,
Как органными мехами.

Христианская звучит в них
И языческая сладость,
Бодро ввысь взлетают звуки,
Чтоб доставить звездам радость.

И растут все больше звезды
В исступленном хороводе,
Вот, огромные, как солнца,
Зашатались в небосводе.

Вторя музыке из моря,
Песни их безумно льются;
Это соловьи-планеты
В светло зарной выси вьются.

Слышу мощный шум и грохот,
Пенье неба, океана,
И растет, как буря, в сердце
Сладострастье великана.


Генрих Гейне

Был ясен весь мой день, ясна и ночь моя

Был ясен весь мой день, ясна и ночь моя;
Народ мой ликовал, как только брался я
За лиру стройную — и песнь моя звучала
Отвагой радостной и всюду зажигала

Живительный огонь. Теперь еще стою
Средь лета своего, но жатву всю свою
Я снес уже в закром — и вот, мне кинуть надо
Все то, что было мне и гордость, и отрада.

Ах, лира выпала из высохшей руки!
Стакан, который я к губам еще недавно
Так бодро подносил — разбился на куски…

О, Господи! Как жить и весело, и славно
Здесь, в гнездышке земном… какая благодать!
И как, о, Господи! противно умирать!