В кипеньи нежности сердечной
Ты жизнью друга назвала;
Привет бесценный, если б вечно
Живая молодость цвела.
К могиле все летит стрелою;
И ты, меня лаская вновь,
Зови не жизнью, а душою,
Бессмертной, как моя любовь.
Ты кончил жизни путь, герой!
Теперь твоя начнется слава,
И в песнях родины святой
Жить будет образ величавый,
Жить будет мужество твое,
Освободившее ее.
Пока свободен твой народ,
Он позабыть тебя не в силах.
Ты пал! Но кровь твоя течет
Не пугайся, не думай о духе моем:
Я лишь череп — не страшное слово,
Мертвый череп, в котором — не так, как в живом —
Ничего не таится дурного.
Я при жизни, как ты, мог и пить и любить, —
Пусть гниют мои кости до века!
Наливай — ты не можешь меня осквернить:
Червь противнее губ человека.
Ты прав, Монтгомери, рук людских
Созданье — Летой поглотится;
Но есть избранники, о них
Навеки память сохранится.
Пусть неизвестно, где рожден
Герой-боец, но нашим взорам
Его дела из тьмы времен
Сияют ярким метеором.
Стон ужаса и сожаленья
Дойдет ли, Боже, в Твой чертог?
Свои вины и преступленья
Искупит ли людской порок?
К Тебе взываю я с молитвой, —
Ты видишь, как душа черна, —
Да будет жизненною битвой,
Господь, она пощажена.
Последний вздох, исторгнутый утратой,
Любви моей последнее прости,
И одинок, каким я был когда-то,
Пойду я вновь по трудному пути.
Пускай борьбы изведаю я сладость
И горечь всю я осушу до дна,
Когда навек исчезла в жизни радость —
Печали тень в грядущем не страшна.
Вокруг меня — безумный чад похмелья,