Бург Нидек в Эльзасе; о нем поют былины.
В былые годы жили в том, бурге исполины.
Теперь он весь разрушен, пустыня вкруг него.
Из грозных великанов ужь нет ни одного.
Раз дочери владыки гулять пришла охота.
Она с веселой песнью выходит за ворота,
Спускается в долину с родных своих высот, —
Узнать ей любопытно, кто там, внизу, живет.
В золотое время, в молодые годы,
Я на светлый праздник жизни и свободы
Бодро выходил;
Предо мной вставали люди-великаны,
Верилось мне сладко в их надежды, планы,
В крепость свежих сил;
Верилось, что в битву и святое дело
Ринемся мы вместе бешено и смело,
Что пройдут года —
И земля окрепнет в сотрясеньи бурном.
Прочь! пади с дороги!.. мчатся, словно черти,
В щегольских колясках чудо-рысаки;
Эй, посторонитесь — зашибут до смерти…
Прочь вы, пешеходы, горе-бедняки!..
Вот хватили дышлом в шею старушонку,
Вот мальчишку сшибли быстрым колесом,
Вот перевернули тощую клячонку
С Ванькой-горемыкой, с бедным седоком.
Конрад фон-Гогенштауфен ужь много, много дней
Пред Винспергом держался с дружиною своей.
Давно ужь в чистом поле врага осилил он,
Но в Винсперге не думал сдаваться гарнизон.
Пришел, однако, голод, о, голод —лютый ад!
Пощады Винсперг просит —неумолим Конрад;
«От ваших стрел погибло не мало слуг моих
И, сдайтесь вы, не сдайтесь —я отомщу за них!»
Стучи в барабан и не бойся…Гейне
«Стучи в барабан и не бойся,
Целуй маркитантку под стук;
Вся мудрость житейская в этом,
Весь смысл глубочайший наук.
Буди барабаном уснувших,
Тревогу без устали бей,
Вперед и вперед подвигайся —
В том тайна премудрости всей».
в новом роде
Говорят, водопроводы
Попросили Думу
Отпустить им на расходы
Тысяч в двести сумму.
Говорят, услышав это,
Дума городская
Вместо всякого ответа —
Странная такая —
Тернистою, но славною дорогой
Ты в жизни шел—шел много, много лет,
С решимостью неколебимо строгой,
Неся в душе неугасимый свет.
Он был тебе звездою путеводной,
Он был оплот пытливаго ума
В часы, когда вокруг стези свободной
Сгущалася враждующая тьма.
Тяжелый путь!.. То светлыя поляны
В цветах весны, и свежесть, и простор;
О, да, ты прав, поэт!
Уныние везде.
Унынье в той степи печальной и угрюмой,
Где ты бродил один с твоей тяжелой думой,
Внимая горестям, страданьям и нужде.
Унынье в городе: в его свинцовом небе,
Озлобленном враге живительных лучей,
На улицах его, средь этих всех людей…
Снуют-ли, хлопоча о барышах и хлебе,
Безцельно-ли гранят каменья мостовой,
русская мелодия
Я люблю смотреть на звезды —
Но не те, что в горнем мире;
Мне милее те, что светят
На чиновничьем мундире.
Эти Сириусы, Марсы
Для меня смешны и странны;
Мне милее Станиславы,
И Владимиры, и Анны.
Ах ты, русская, русская гласность!
Сколько важных вопросов ты в ясность
Из тумана на свет привела!
И какая ты чудная сила,
И какие ты, право, свершила
Величаво-благие дела!
Если взятки еще не пропали,
Так теперь получать-то их стали
Осторожно, без грубых манер;
Если женщин еще оскорбляют,
Шли два приятеля —Пафнутий и Иван.
У перваго совсем был пуст карман,
Два гроша было у второго.
Пафнутий говорит: «Приятно и здорово
«Теперь нам было бы сигарку покурить…
«Купи-ка, брат Иван!» —Чтож, и не купить, —
Товарищ отвечал, —да только как с тобою
«Вдвоем нам обойтись сигарою одною?»
«— О! что тут голову ломать!»
Пафнутий говорит Ивану —
Снес жену в сырую землю он
И, тоской тяжелой удручен,
Прямо путь направил к кабаку
Разгонять тяжелую тоску.
Все, увы, непрочно на земле:
Вот и штоф, стоящий на столе,
Опустел, и трубочка к концу
Подошла… невесело вдовцу.
Два его соседа в уголке
Разговор ведут о бедняке:
Он был титулярный советник,
Она — генеральская дочь;
Он робко в любви обяснился,
Она прогнала его прочь.
Пошел титулярный советник
И пьянствовал с горя всю ночь,
И в винном тумане носилась
Пред ним генеральская дочь.