Палящий огнь сокрыт в груди моей,
Я напоен губительной отравой,
Во мне бушует вихрь страстей,
И кто смирит его? - Одна десница славы!
Небесная! скажи: узнаю ль я
Бессмертия святые наслажденья?
Пред взорами веков, при кликах удивленья
Усыновишь ли ты меня?
Талант твой нас обворожает,
Твой нежный взгляд, твой милый вид
Невольно в душу проникает
И сердцу внятно говорит.
Равно в Амалии, Аглаевой прелестна,
Как и свободы дочь в толпе цыган.
Ты обрела в природе талисман,
Неподражаемый, чудесный.
Приятен голос твой и нежен, как свирель.
Ты всех собой очаровала;
Как часто, вечером, часов услыша бой, —
О Кремль! с высот твоих священных, —
Я трепещу средь помыслов надменных!
Невольным ужасом, мольбой
Исполнена душа и, мнится, надо мной
Витают тени незабвенных!
В сих звуках жизнь, сей гул красноречив!
В нем слышится отцов завет великий;
Их замогильный глас, их неземные клики,
Люблю я смотреть, как ночною порой
Толпятся миры в вышине голубой;
Как тихие воды в брегах отдыхают
И синее небо в раздумье лобзают.
Но время наступит, но час прозвучит —
И воды иссякнут, и небо сгорит;
Глагол пронесется — он мертвых пробудит:
Проснутся, восстанут — а мира не будет.
Скроюсь от света, угасну в тиши!
Некому вверить горе души!
Звездам — в них чувства иль нет, иль сокрыто;
Людям — прекрасное в людях убито.
Край есть далекий; в далеком краю
Бедное сердце — его я люблю;
Ноет, тоскует оно за горами;
Горы не горе — судьба между нами.
Сыны отечества, кем хищный враг попран,
Вы русский трон спасли, - вам слава достоянье!
Вам лучший памятник - признательность граждан,
Вам монумент - Руси святой существованье!