Алонзо де-Перец, защитник цитадели,
Герой, чьи волосы в сраженьях поседели,
И кем гордится вся кастильская земля,
Готовый жизнь отдать за честь и короля —
Обходит медленно валы и укрепленья.
Он крепость отстоит, как следует бойцу;
Со смертью свыкся он: ее в пылу сраженья
Недаром видел он всегда лицом к лицу.
Одно по временам с непобедимой силой
В раздумье погружен, стоял недвижно Будда
И молвил ученик: — Любовь свершает чудо.
Освобожденные от вековечной тьмы,
Подобны вольному течению умы!
Леса переходя, переплывая реки, —
Я к отдаленнейшим из мировых племен
Пойду, чтоб возвестить великий твой закон,
И тем утешить их и просветить вовеки.
Но Будда отвечал, ученика любя:
В теченье семнадцати долгих веков,
От синих морей до сыпучих песков,
С усильем влача утомленные ноги,
Везде исходил он пути и дороги.
Пустынею дикой, во мраке пещер,
Гонимый проклятьем, бежал Агасфер.
Своим появленьем прохожих пугая,
Весь мир обошел он, от края до края,
Не зная покоя, не ведая сна.
На севере диком, где плещет волна,
Христа учению верна,
Богам языческим она
Не поклонялась, — и в собранье
Актею претор осудил
Отдать зверям на растерзанье.
А так как видимо смутил
Нескромный взор ее стыдливость —
Судья, ценивший справедливость,
Велел при этом, чтоб она
На казнь явилася нагою.
Когда решил в своей премудрости Господь
Из праха жалкого создать живую плоть, —
Он землю взял со всех концов вселенной:
С востока, где цветут в красе неизреченной
И пальмы стройные, и золотой банан,
С окраин запада, где плещет океан,
С цветущих берегов сияющего юга,
И с северных равнин, где завывает вьюга.
Хотел Он, чтоб везде, во всех концах земли,
Где кости путника приют себе нашли —
Вечерняя звезда сияла в вышине
И отражалася в дробящейся волне.
И путник тут спросил у юноши поэта:
— Поведай, наконец, искатель вечный света,
Ты, воспевающий, среди цветущих роз,
Иллюзию страстей и обольщенье грез —
Какая разница меж нами и тобою?
— Смотрите, — молвил тот: — над вашей головою
Вы видите звезду блестящую? — О, да!
— Но если вы глаза закроете — звезда
Когда, подобно горлице пугливой,
Ты уклоняешься смущенно и стыдливо
От поцелуя одного —
Я буду терпелив; поверь не оскорблю я
Тебя, дитя, безумьем поцелуя
Я своего.
Когда глаза твои с их глубиной прозрачной
Не любят, чтобы в них гляделся вечер мрачный —
Страданье затая,
Молвит солнце земле белоснежной:
— О, когда ж моей ласкою нежной
Растоплю я снега твои вновь? —
И сердцам повторяет любовь
То, что солнце — земле белоснежной.
Молвят пчелы сиреням лиловым:
— О, когда же мы к вашим медовым
И душистым прильнем лепесткам? —
Говорят поцелуи устам
(СОНЕТ)
Давно уста рассталися с улыбкой,
Давно в очах не видно прежних слез,
Все худшее я в жизни перенес,
Все лучшее — считаю я ошибкой.
Я не страшусь, судьба, твоих угроз,
Не дорожу твоею я улыбкой;
Недели, дни — проходят тенью зыбкой,
Без горестей и без блаженных грез.
(СОНЕТ).
Давно уста разсталися с улыбкой,
Давно в очах не видно прежних слез,
Все худшее я в жизни перенес,
Все лучшее—считаю я ошибкой.
Я не страшусь, судьба, твоих угроз,
Не дорожу твоею я улыбкой;
Недели, дни—проходят тенью зыбкой,
Без горестей и без блаженных грез.
(СОНЕТ).
Презирая доступныя цели,
К отдаленным, волшебным краям,
Не пугаясь предательской мели—
Поплывем по безбрежным морям.
И пускай небеса потемнели—
Доверяя своим парусам,
Мы безстрашно плывем к колыбели
Идеала: к волшебным краям.
(СОНЕТ)
Презирая доступные цели,
К отдаленным, волшебным краям,
Не пугаясь предательской мели —
Поплывем по безбрежным морям.
И пускай небеса потемнели —
Доверяя своим парусам,
Мы бесстрашно плывем к колыбели
Идеала: к волшебным краям.