У двери Богатства я долго стучал:
К ногам моим грош из окошка упал.
У дома Любви не пробился к дверям:
Так много народу толпилося там.
Стучался я в замок, где Слава живет;
Сказали: «Ты пеш; не отворим ворот!»
Мне слышались стоны под кровлей Труда,
Мой хороший, мой пригожий
Носит смушковый кафтан;
Опоясан стройный стан
Барсовою кожей.
Игры — скучны без него;
В битву ль понесется —
Не страшится ничего,
„Много их таких найдется!“
Да, найдется!
Только мне не надо никого!
Пойми любовь! Ищи во взорах милой
Небесных благ, а не земных страстей;
Чтобы святой душа окрепла силой
И не погас бы луч звезды твоей!
Пойми любовь! Найди в очах прекрасной
Не огнь пылающий, но мирный свет,
Чтоб он тебе служил лампадой ясной,
А не спалил бы жизнь твою, поэт.
Как ее любили!
Как похоронили!
Ветерок над гробом
Проносился стоном;
Майский колокольчик
Вторил грустным звоном.
С яркими свечами
Светляки летели,
От угрюмых скал громадных
Тени на воду ложатся,
Стаи чаек белогрудых
В голубой дали кружатся…
Тишина кругом… Томленьем
И тоской душа обята, —
В этот час, я, как бы сильно
Сжал в обятьях, друга, брата…
О, нет, за красоту ты не люби меня
И не люби за то, что я живу богато:
За красоту люби сиянье дня,
А за богатство — серебро и злато.
И не люби меня за молодость мою:
Люби весну, — она все та же бесконечно.
Меня люби за то, что я люблю,
И что любить тебя я буду вечно!
Груди волнуются; кудри трубчатые
Бьются, дрожа за спиной;
Почки лилеи, глаза ея сжатые
Брызнули страстной росой;
Блещут как жемчугом щеки пушистыя
Влагой любовной борьбы;
Медом поят меня губы душистыя…
Я ль не извранник судьбы?
Тени гор высоких
На воду легли:
Потянулись чайки
Белыя вдали.
Тихо все… томленьем
Дышет грудь моя…
Как теперь бы крепко
Обнял друга я!
Пусть горит лампада,
Пусть очаг пылает,
Пусть сияет в небе
Месяц в сонме звездном,
Пусть и солнце блещет:
Если мне не светят
Ненаглядной очи,
Мир передо мною
Мглой ночной окутан.
Как не вижу — только б увидаться;
Увидал — охота цаловаться;
Поцалую — сросся бы с тобой,
Светлоокая, и телом и душой!