Думы чёрные лелею,
Грустно грежу наяву,
Тёмной жизни не жалею,
Ткани призрачные рву,
Ткани юных упований
И туманных детских снов;
Чуждый суетных желаний,
Умереть давно готов.
Грустно грежу, скорбь лелею,
Паутину жизни рву
Чем недоступней, тем прекрасней,
Чем дальше, тем желанней ты, —
И с невозможностью согласней
Твои жемчужные мечты.
Земное тягостное тело
Твоей святыни не одело,
Тебе чужда земная речь, —
Недостижимая богиня!
Земля — темница и пустыня, —
И чем бы ей тебя привлечь?
В чёрном колышется мраке
Огненный мак.
Кто-то проходит во мраке,
Держит пылающий мак.
Близко ли он иль далёко,
Тихий маяк?
Близко ль ко мне иль далёко
Зыблется красный маяк?
В чёрном колеблется мраке
Огненный мак.
Твоя душа — немножко проститутка.
Её друзья — убийца и палач,
И сутенёр, погромщик и силач,
И сводня старая, и проститутка
Когда ты плачешь, это — только шутка,
Когда смеёшься, — смех твой словно плач,
Но ты невинная, как проститутка,
И дивно-роковая, как палач.
Ты не заснула до утра,
Грустя, благоухая,
О, непорочная сестра
Смеющегося мая!
Среди полей внимала ты
Полночному молчанью,
Полёту радостной мечты,
И звёздному сиянью.
И ночь, склонившись над тобой,
Сквозь ясные светила
Шум и ропот жизни скудной
Ненавистны мне.
Сон мой трудный, непробудный,
В мёртвой тишине,
Ты взлелеян скучным шумом
Гордых городов,
Где моим заветным думам
Нет надёжных слов.
Этот грохот торопливый
Так враждебен мне!
Тропинка вьётся,
Река близка,
И чья-то песня раздаётся
Издалека.
Из-за тумана
Струясь, горя,
Восходит медленно и рано
Моя заря.
И над рекою
Проходишь ты.
Вдали от скованных дорог,
В сиянии заката,
Прикосновеньем нежным ног
Трава едва примята.
Прохлада веет от реки
На знойные ланиты, —
И обе стройные руки
Бестрепетно открыты.
И разве есть в полях цветы,
И на небе сиянье?
Бедная птица Додо!
Где ты построишь гнездо?
Было уютно в гнездышке старом, —
Сгублена роща ярым пожаром.
Птенчиков огненный шквал
Горькой золой заметал.
Весело было в гнездышке милом, —
Стала вся роща полем унылым.
Будет над рощей летать
И без конца тосковать.
В его устах двусмысленны слова,
И на устах двусмысленны улыбки.
Его душа бессильна и мертва,
А помыслы стремительны и зыбки.
Его любить никто не захотел,
Никто не мог его возненавидеть.
Неузнанным пребыть — его удел, —
Не действовать, не жить, а только видеть.
Пламенем наполненные жилы,
Сердце знойное и полное огнём, —
В теле солнце непомерной силы,
И душа насквозь пронизанная днём.
Что же в их безумном ликованьи?
Бездна ждёт, и страшен рёв её глухой.
В озарении, сверканьи и сгораньи
Не забыть её, извечной, роковой.
В моем бессилии люби меня.
Один нам путь, и жизнь одна и та же.
Мое безумство манны райской слаще.
Отвергнут я, но ты люби меня.
Мой рдяный путь в метании огня,
Архангелом зажженного на страже.
В моем горении люби меня, —
Нам путь один, нам жизнь одна и та же.
Я слабею, я темнею,
Загореться мне невмочь,
Я тоскою-мглою вею,
День гашу, взываю ночь.
Но в ночи моей тревога, —
Шелестит мой тёмный сад,
И пылит моя дорога,
И ручьи мои шумят.
И моя больная дума,
В небе тусклая луна,
Птицы чёрные толпою
Вдруг собрались надо мною,
И в зловещей тишине
Неотвязчивый их причет
Надо мною гулко кичет.
Возвещая гибель мне.
Над душой моей нависли
Неотвязчивые мысли
О судьбе моей больной,
И надежды заслоняя,
Убитые камнем дороги жестоки.
Лесная прохлада, обвей, очаруй.
Кто вброд переходит лесные потоки,
Тот знает, как сладки лобзания струй.
Омытые ноги высоко открыты,
Целуя колени, ликует волна.
От света, от ветра не надо защиты,
Смеяться не станет в лесу тишина.
Зеленая вода гнилого моря,
Как отразится в ней высокая звезда?
Такая тусклая и дряхлая вода,
Зеленая вода гнилого моря,
С мечтою красоты всегда упрямо споря,
Она не вспыхнет блеском жизни никогда.
Зеленая вода гнилого моря,
Как отразится в ней высокая звезда?
Я влюблён в мою игру.
Я играя сам сгораю,
И безумно умираю,
И умру, совсем умру.
Умираю от страданий,
Весь измученный игрой,
Чтобы новою зарёй
Вывесть новый рой созданий.
Снова будут небеса, —
Не такие же, как ваши, —
Грустная светит луна,
Плещется тихо волна,
И над рекою туман.
Тяжко задумался лес.
Хочется сердцу чудес,
Грезится милый обман.Чутко иду над рекой, —
Шатки мостки подо мной.
Вижу я мелкое дно,
Тень утонула в реке,
Город за мной вдалеке,
В весенний день мальчишка злой
Пронзил ножом кору берёзы, —
И капли сока, точно слёзы,
Текли прозрачною струёй.
Но созидающая сила
Ещё изникнуть не спешила
Из зеленеющих ветвей, —
Они, как прежде, колыхались,
И так же нежно улыбались
Привету солнечных лучей.
Встал, подымаюсь я снова
Тихой и бледной луной.
На землю сею сиянья,
Чары, и сны, и мечтанья,
Всем утомлённым покой.
За день устал я смеяться,
Солнцем к земле разливаться,
Всё веселить и живить.
Кроткою буду луною
Всех к тишине и покою,
Майские песни!
Ясные звуки!
Страсть их слагала, поёт их весна.
Радость, воскресни!
Злоба и муки —
Призраки страшные зимнего сна.
Злые виденья
Раненой жизни,
Спите до срока в мятежной груди!
Ключ вдохновенья,
Пойми, что гибель неизбежна,
Доверься мне,
И успокойся безмятежно
В последнем сне.
В безумстве дни твои сгорели, —
Но что тужить!
Вся жизнь, весь мир — игра без цели!
Не надо жить.
Не надо счастия земного,
Да нет и сил,
Если ты чего-нибудь захочешь,
То с душой, желанья полной, тело
Вместе брось в задуманное дело.
Если ты чего-нибудь захочешь,
То не жди, когда свой нож наточишь,
И не жди, чтобы пора приспела.
Нет, уж если ты чего захочешь,
То с душою на конь брось и тело.
Все, что вокруг себя знаю, —
Только мистический круг.
Сам ли себя замыкаю
В темное зарево вьюг?
Или иного забавит
Ровная плоскость игры,
Где он улыбчиво ставит
Малые наши миры?
Знаю, что скоро открою
Близкие духу края.
Холод повеял в окно, —
И затворилось оно.
Снова один я, и в мире живом,
И не обманут промчавшимся сном.
Снова я грустен и нем.
Где же мой кроткий Эдем?
Пёстрым узором напрасно дразня,
Тёмные стены глядят на меня.
Скучная лампа горит.
Скучная книга лежит.