Вот бежит по тротуару,
Моего соседа дочь.
Стройный стан, коса густая,
Глазки черные как ночь.
В платье стареньком, в дырявой
Кацавейке на плечах;
Знать с лекарством из аптеки,
Пузырек у ней в руках.
У лесной опушки домик небольшой
Посещал я часто прошлою весной.
В том домишке бедном жил седой лесник.
Памятен мне долго будешь ты, старик.
Как приходу гостя радовался ты!
Вижу как теперь я добрые черты...
Вижу я улыбку на лице твоем —
Много злых и глупых шуток,
Жизнь, играла ты со мной,
И стою на перепутьи
Я с поникшей головой.
Сердца лучшие порывы
И любимыя мечты,
Осмеяла безпощадно,
В пух и прах разбила ты.
Старинные, знакомые мотивы,
Порой вечернею, откуда-то звучат.
В них юности могучие призывы —
В них с пошлостью людской надежд ея разлад.
И призраки знакомые толпою —
На звуки те встают… С насмешкой на устах,
Идут они медлительной стопою,
И будто говорят: ужь мы давно в гробах
Дни скорби и тревог, дни горькаго сомненья,
Тоски болезненной и безотрадных дум,
Когдаж минуете? Иль тщетно возрожденья
Так страстно сердце ждет, так сильно жаждет ум?
Не вижу я вокруг отраднаго разсвета!
Повсюду ночь да ночь, куда ни бросишь взор.
Исчезли без следа мои младыя лета —
Как в зимних небесах сверкнувший метеор.
Лети, моя птичка, далеко,
лети в городок мой родной.
Стоит он в равнине зеленой,
над светлой широкой рекой.
Ты беленький домик увидишь,
тенистый вокруг него сад:
в саду том душистые липы,
березы и клены шумят.
ВИЛЬЯМ ЗАВОЕВАТЕЛЬ.
(с английскаго).
Свои и несметныя богатства
Обозревает властелин.
Пред ним алмазы дорогие,
И жемчуг крупный, и рубин,
И груды золота сверкают;
Но он глядит на них с тоской.
"Я вас купил, мои богатства,
"Забот тяжелою ценой!
Я здоров, румян и весел,
Сытно ем и славно пью;
Никогда нужда и голод
Не стучатся в дверь мою.
Мне наследственный, оставил
Мой родитель, капитал…
Он его на службе царской —
Понемножку собирал.
Пеcтрота и блеск и говор....
Вся горит огнями зала;
«С новым годом, с новым счастьем!»
Отовсюду зазвучало.
Сколько эдесь приличья, такту,
И владет собой уменья!
Что эа тонкие оттенки
В рукожатьях, в поздравленьи!
Und Frеud’ und Wonnе
Aus jеdеr Brust!
О Еrd’, о Sonnе!
О Glück, о Lust!
Гете
В старый сад выхожу я, росинки
Как алмазы на листьях горят;
И цветы мне головкой кивают,
Разливая кругом аромат.
О еслиб знали вы, друзья моей весны,
Прекрасных грез моих, порывов благородных,
Какой мучительной тоской отравлены
Проходят дни мои в волнениях безплодных!
Былое предо мной как призрак возстает,
И тайный голос мне твердит укор правдивый,
Чего убить не мог суровый жизни гнет,
Зарыл я в землю сам! зарыл как раб ленивый.
Томит меня мой страннический путь,
Хотелось бы под вечер на покой,
Хотелось бы на дружескую грудь
Усталою приникнуть головой.
Была пора, и в сердце молодом
Кипела страсть, не знавшая преград;
На каждый бой с безтрепетным челом
Я гордо шел, весенним грозам рад.
Забывши прыгать и кружиться
Под звуки бальнаго смычка,
Вот юность пылкая теснится
Вокруг седаго старика.
С ним в разговор она вступает,
И отзыв он дает на все,
Что так волнует, увлекает,
Всегда тревожную ее.
Хоть на челе его угрюмом,
Лежит страданий долгих след,
На сердце злоба накипела
От заученых этих фраз!
Слова! Слова! А чуть до дела,
Ни сил, ни воли нету в нас!
Как мы сочувствуем народу —
Как об его скорбим нуждах!..
За правду мы в огонь и в воду
Идти готовы — на словах.
Когда твой кроткий, ясный взор
Ты остановишь вдруг на мне,
Иль задушевный разговор
С тобой веду я в тишине;
Когда подашь мне руку ты,
Прощаясь ласково со мной,
И дышат женския черты
Неизяснимой добротой.
Бурлила мутная река,
Почуяв близкия оковы;
И вдаль куда-то облака
Осенний ветер гнал сурово.
В саду безлюдном и немом
Деревья высились уныло
С листвой поблекшей… Все кругом
О разрушеньи говорило.
Завидно мне смотреть на мудрецов,
Что знают жизнь — так хорошо по книгам,
Все разрешать они привыкли мигом:
В их головах — на все ответ готов.
То, что других болезненно тревожит,
Презренье в них рождает, или смех;
Сомненья червь у них сердец не гложет,
Непогрешим мужей ученых цех!
Если в час, когда зажгутся звезды
Над заснувшею, усталою землей;
Молча ты к открытому окошку
Подойдешь, о друг мой, с тайною тоской...
Слушая задумчиво шептанье,
Серебристым светом облитых листов,
Обо мне ты вспомни, и душою
Где бы не был я, на твой откликнусь зов.
И мне когда-то было мило
Светило бледное ночей,
Так много грез оно будило
В душе неопытной моей!
Когда лучи его дрожали
На влаге дремлющей реки —
Душа рвалась к неясной дали,
Полна неведомой тоски.
Один по улицам брожу я с грустной думой;
На спящий город хор дрожащих звезд глядит.
Вот предо мной дворец забытый и угрюмый,
Где жизнь провел в пирах и неге сибарит.
Когда-то музыка гремела в пышных залах;
Из окон лился свет от тысячи свечей,
И кубки старые усердно осушала
Шумящая толпа напудренных гостей.
Слышны клики — поздравленья,
Хрусталя заздравный звон.
Ближе час освобожденья —
Ближе истины закон!
Год еще мы отстрадали,
Изнуренные борьбой,
Тщетно руки простирали —
К небу с теплою мольбой.
Перед ветхою избенкой,
Старичок сидит седой,
И кудряваго ребенка
Он морщинистой рукой
Охватил. В свой полушубок
Завернул его теплей;
С пухлых щек и алых губок,
Не спускает он очей.
„Ох! не долго внучек милый
„Мне понянчиться с тобой;
О Боже мой, возстанови
Мой падший дух, мой дух унылый.
Я жажду веры и любви,
Для новых битв я жажду силы.
Запуган мраком ночи я —
И в нем я ощупью блуждаю;
Ищу в светильник свой огня,
Но где обресть его не знаю.
Нет отдыха, мой друг, на жизненном пути.
Кто раз пошел тернистою дорогой,
Тому на ней лугов цветущих не найти;
Душе больной, измученной тревогой,
Успокоенье смерть одна лишь может дать.
И глупо и смешно, его от жизни ждать.
В борьбе с людьми, в борьбе с самим собою,
Пройдет твой грустный век; и если из-за туч,
Хотя на миг, — на краткий миг порою,
Пускай заманчив гладкий путь,
Но ты своей высокой цели,
Поэт, и в песнях и на деле
Неколебимо верен будь.
Иди, послушный до конца
Призывам истины могучим;
Иди по терниям колючим,
Без ободренья и венца.