Демидов!—в сих стихах дерзаю пред Тобой
Смиренно повторить хвалебной глас, священной
России радостной, Европы удивленной. —
Ты славно совершил великой подвиг свой!
Твоя сокрытая от мира добродетель
Явилась наконец, как солнце в небесах!
Во имени Твоем, наш мудрый Благодетель,
Сама Любовь гремит и действует в сердцах!
Твой дар, которым днесь Отечество гордится,
Пред олтарем его, давно уже таясь,
Xор.
О Наташа,
Радость наша,
Доброй миленькой дружок,
К нам скорее, к нам в кружок!
Здесь игрушки
Здесь подружки
Все свою Наташу ждут,
Все ей песеньки поют.
Что же в песнях про Наташу,
Ручей! одну судьбу имеем мы с тобою;
К предмету одному стремимся с быстротою;
Тебя ждет море, нас—земля.
Но, ах! правдиво ли сие уподобленье,
Когда сравним твое и наше мы теченье?
Не зная никакого зла,
Не зная тягостных забот и огорчений,
Желаний тщетных, опасений,
Ты следуешь всегда наклонности своей:
Закон не нужен ей!—
Творенья мудрости, которых перва мета
Есть польза общая Отечества сынов, —
Не гибнут посреди рушительных громов,
Не сотрясаемы среди волнений света. —
— Сей, сто ужасных глав вращающий Тифон,
Напрасно изрыгал на храмы просвещенья
Соблазны адские и пламень разрущенья; —
Сквозь дым, курение—взор кинул Аполлон, —
И нет врага!—и царство Бога
Из xaoca возникло вновь!…
Сойди с небес хвала героев,
Войди Царица Муз, трубу свою прими,
Безсмертным гласом песнь высокую греми,
Или при звук лирных строев;
Иль с арфой Феба золотой! —
Не внемлетель?—иль я мечтаю? —
О прелесть! о восторг, чарующий певцов!
Уже блуждаю в мгле божественных лесов,
Журчание ключей внимаю
Сокройтесь Пирамиды славны
Из сонма гордаго чудес!
Кто Бог ваш?—страсти своенравны?
Что блеск ваш?—кровь и токи слез! —
Везувий, Этна—мира дива;
Что окрест?—пламени рекой
Пожранный град, и весь, и нива;
Страдальцев слышен стон глухой!
Где памятники, где кумиры,
Что мне делать в тяжкой участи своей?
Где размыкать горе горькое свое?
Сердце, сердце, ты вещун, губитель мой!
Для чего нельзя не слушать нам тебя?
Как охотник приучает соколов,
Приучаешь ты тоску свою к себе;
Манишь горесть, без того твою родню,
Приласкало грусть слезами ты к себе!
Вейте, буйны, легкокрылы ветерки,
Развевайте кудри черные лесов,
Песнь Моисеева по прехождении Чермнаго моря.
Пою Всесильнаго!—Он Славой возсиял!
Он рек—и в бездну вод и конь и всадник пал.
Господь, Владыка мой предвечный,
Господь мне был покров! —
Бог сердца моего!—прими хвалы сердечны! —
Прими мои хвалы, Хвала моих отцов! —
Кто грозный браней Сокрушитель? —
Кто Сильный сильных усмиритель ? —
Кто непреложный Царь побед? —
Однажды встретилась Разлука
С Любовью страстной на пути.
«Опять? Так скоро! Грусть и скука,
Опять должна сказать: прости! —
Любовь рыдает. — О, мученье,
Иль мало собственных мне бед!
Измена, ревность, подозренье:
Против Любови целый свет!
Где свыкнутся душа с душою,
Песней сладостных Царица,
Мать восторга, Каллиопа!
Из небеснаго чертога
Преклонись к моленью сына!
Он, тобою вдохновенный,
Принял лиру златострунну
От тебя перед престолом
Добродетели небесной —
Принял с тем, чтобы, в восторге,
Петь небесну добродетель —
К Неере.
Неера!—так,—тебя мн должно убегать!
Пред судьбой благоговею.
Ты требуешь того, противиться не смею!..
О средство поздное!—И ты могла мечтать,
Что страсть, возженную тобою;
Разлука охладит?—Нет, нет! —
Она живет со мной, она умрет со мною;
В ней жизни моея дыхане, пища, свет;
Она души моей безсмертье составляет. —
Xор (*).
Непобедима ваша слава,
Царица благодатных гор!
Красуйся Фебова Держава!
Ликуй священных Муз собор!
Древа и камни хладны
Великому во след!
Парнасский ключь отрадный,
Преми хвалой побед!
Ты, вечной лавр, склонись
Как не завидовать, овечки, вашей доле!
Ах! с вами не пасется в поле
Ни скука, ни тоска, знакомая всем нам;
Вы веселы всегда, безпечны и счастливы;
Не посещают вас желанья прихотливы,
Не принуждают вас к слезам!
Вы пробуждаетесь всегда для наслаждений,
Вы знаете любовь, не знав ея мучений;
Ни гордость, ни корысть, ни пагубная лесть,
Которыя везде гоняются за нами,
Вылетала бедна пташка на долину,
Выроняла сизы перья на долине.
Быстрый ветер их разносит по дуброве;
Слабый голос раздается по пустыне!..
Не скликай, уныла птичка, бедных пташек,
Не скликай ты родных деток понапрасну;
Злой стрелок убил малюток для забавы,
И гнездо твое развеяно под дубом.
В бурю ноченьки осенния, дождливой
Бродит по полю несчастна горемыка,
Кто сей красавец, на розах с тобою,
Нежась, играет, облит благовоньем,
В тайном сумрак грота? —
Алые персты твои расплетают
Шолкову косу на радость счастливца;
Волны струйчата злата
Пали роскошно на лилии персей,
Выя на рамо—рука в руку; тают
Негой страстною очи:
Радостной шопот, и томные вздохи,
Дорога ко друзьям верна и коротка;
Но в наш проклятый век железный
Стал надобен маршрут и к дружбе даже нежной:
Итак — вам встретится сперва Москва — река.
Ступайте по стезе, давно уже известной
Бедами россиян: дерзайте на паром
И по Смоленской прокатитесь
До ближния горы, где бьют Москве челом.
И вы не поленитесь
Последний дать поклон московским суетам.
Тошно девице ждать мила́ друга,
Сердце, кажется, хочет вырваться;
К нему тайный вздох, к нему страстный взор,
К нему встречу вся лечу мыслями.
Ах! катись скорей, ясно солнышко,
Катись радостью по подне́бесью.
В шатре утреннем народился день;
Красно солнышко полпути прошло;
В высоте своей величается;
Милый друг ко мне не является.
Среди долины ровныя,
На гладкой высоте,
Цветет, растет высокий дуб
В могучей красоте.
Высокий дуб развесистый
Один у всех в глазах;
Один, один, бедняжечка,
Как рекрут на часах!
Не липочка кудрявая
Колышется ветром,
Не реченька глубокая
Кипит в непогоде,
Не белая ковыль-трава
Волнуется в поле:
Волнуется ретивое,
Кипит, кипит сердце;
У красной у девицы
Колышутся груди;
Под березой, где прозрачный ключ шумит,
Добрый молодец, задумавшись, сидит,
Не один сидит, с товарищем, с тоской,
Преклонясь на белу ручку головой.
Все встречало, привечало все весну,
Не встречал, не привечал один весны;
Возрыдавши, слово молвил про себя:
Лила! Лила! чем уверить мне тебя?
Долго ль будешь ты коситься предо мной?
То неверен, то коварен, то я злой.
Малютка, шлем нося, просил,
Для бога, пищи лишь дневныя
Слепцу, которого водил,
Кем славны Рим и Византия.
«Тронитесь жертвою судеб! —
Он так прохожих умоляет.—
Подайте мальчику на хлеб:
Он Велизария питает.
Вот шлем того, который был
Мой безмолвный друг, опять к тебе иду,
Мой зеленый сад, к тебе тоску несу!
Ровно три весны встречал ее с тобой:
Не пленяй меня и нынешней весной.
Без любезной, без жестокой мне не жить!
Я иду к тебе с могилой говорить!
Неужели и она мне жестока́?..
Здесь дрожащая отшельника рука
Близь беседки пусть посадит на гряде
Лишь подсолнечник, пример моей беде!
Ах, девица, красавица!
Тебя любил, я счастлив был!
Забыт тобой, умру с тоской!
Печальная, победная
Головушка молодецкая!
Не знала ль ты, что рвут цветы
Не круглый год; мороз придет…
Не знала ль ты, что счастья цвет
Сегодня есть, а завтра нет!
Любовь — роса на полчаса;
Для чего летишь, соловушко, к садам?
Для соловушки алеет роза там.
Чем понравился лужок мне шелковой?
Там встречаюсь я с твоею красотой.
Как лебедушка во стаде голубей,
Среди девушек одна ты всех видней!
Что лань быстра, златорогая в лесах,
С робкой поступью гуляешь ты в лугах.
Гордо страстный взор разбегчивой блеснул;
Молодецкий круг невольно воздохнул,
«Ах, что ж ты, голубчик,
Невесел сидишь
И нерадостен?»
— Ах! как мне, голубчику,
Веселому быть
И радостному!
Вчера вечерком я
С голубкой сидел,
На голубку глядел,
Играл, целовался,