И тот же шатается
Колос,
И той же прохладой
Пахнёт;
И ветер — серебряный
Голос —
Серебряный волос
Взовьет.
И та же певучая
Стая,
Измерили верные ноги
Пространств разбежавшихся вид.
По твердой, как камень, дороге
Гремит таратайка, гремит.Звонит колоколец невнятно.
Я болен — я нищ — я ослаб.
Колеблются яркие пятна
Вон там разоравшихся баб.Меж копен озимого хлеба
На пыльный, оранжевый клен
Слетела из синего неба
Чета ошалелых ворон.Под кровлю взойти да поспать бы,
Паренек плетется в волость
На исходе дня.
На лице его веселость.
Перед ним — поля.Он надвинул разудало
Шапку набекрень,
На дорогу тень упала —
Встал корявый пень.Паренек, сверни с дороги, -
Паренек, сверни!
Ближе черные отроги,
Буераки, пни.Где-то там тоскливый чибис
Я помню — мне в дали холодной
Твой ясный светил ореол,
Когда ты дорогой свободной —
Дорогой негаснущей шел.
Былого восторга не стало.
Всё скрылось: прошло — отошло.
Восторгом в ночи пропылало.
Мое огневое чело.
Шоссейная вьется дорога.
По ней я украдкой пошел.
Вон мертвые стены острога,
Высокий, слепой частокол.
А ветер обшарит кустарник.
Просвистнет вдогонку за мной.
Колючий, колючий татарник
Протреплет рукой ледяной.
Тоскливо провьётся по полю;
Так сиверко в уши поет.