Собака Кошку съела,
Собаку съел Медведь,
Медведя — зевом — Лев принудил умереть,
Сразити Льва рука Охотничья умела,
Охотника ужалила Змея,
Змею загрызла Кошка.
Сия
Вкруг около дорожка,
А мысль моя,
И видно нам неоднократно,
Не устремляйтеся того критиковать,
Кого немножечко трудненько подкопать,
Все ваши сборы
И наплетенны вздоры
Не сделают ему малейшего вреда,
А вам наделают премножество стыда.
Змея нашла Пилу: зверок ея то взгляду.
Змея не думает усердно ни о ком
И не скупится тратить яду,
Грызет Пилу и лижет языком.
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине.
Овца — всегда овца и во златой овчине.
Хоть холя филину осанки придает,
Но филин соловьем вовек не запоет.
Но филин ли один в велику честь восходит?
Фортуна часто змей в великий чин возводит.
Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея?
Мне тот и пагубен, которым стражду я.
И от обеих их иной гораздо трусит:
Тот даст его кусать, а та сама укусит.
Была змея, и вздумала она
Повергнути слона,
И стала строга
Против сего скирда, хоромины, иль стога.
Ланцет во рту взяла,
Пришла она к горе и подымает брови,
Цырюльником змея была,
Пускательницей крови,
И кровь она влечет:
Из жилы у слона потоком кровь течет.
Змею согреться,
Впустил во свой йож домъ;
Одна в дому змея, так ето не содом.
И может Мизантроп в такой беседе зреться.
Скажу с ним то и я:
Одна змея
Смятенных мыслей мне не может приумножить,
Не только моево спокойства востревожить.
Согрелася она, йож шлет ту гостью вон,
К тому он думает, имеет право онъ;
Простым довольствуйся солдат мундиром,
Коль быть тебе не льзя, дружечик, командиромъ;
В велику может честь,
Великой только ум отечество вознесть:
А голой чин рождаст только лесть;
Ползя травою,
Змеин поссорился хвост люто с головою,
И говорит: не все тебе меня водить:
Изволиш иногда сама за мной ходить;
Какое право ты имееш,
Змея лежала под колодои,
И вылезть не могла:
Не льстилася свободой,
И смерти там себе ждала.
Мужик дорогой
Шел:
В судьбе престрогой
Змею нашел.
Змея не укусила;
Не льзя.