Читатель помни то, колико лести злы:
Бугрочки не Кавказ, а струйки не валы.
Брегися ты себе излишней похвалы.
Мышей и крыс ловила кошка,
На всякой по три день лукошка.
Хозяин кошку величал,
И о победах сих вседневно он кричал,
И говорит он ей: ты кошка льва поймаеш,
И изломаеш.
Поймала кошка льва,
Собака Кошку съела,
Собаку съел Медведь,
Медведя — зевом — Лев принудил умереть,
Сразити Льва рука Охотничья умела,
Охотника ужалила Змея,
Змею загрызла Кошка.
Сия
Вкруг около дорожка,
А мысль моя,
И видно нам неоднократно,
Сказала кошке так лисица:
Скажи ты мне сестрица,
Ты кормишся мышами, в доме здесь,
Век весь,
А за ето тебя раби, рабыни, хвалят,
И никогда не опечалят,
А я мой друг,
Не знаю чем прогневала я слуг,
И похвалой себе уж больше не ласкаю,
Что дур,
Вели слона, и отовсюду
Збегается народ.
Смеется мышь: бегут, как будто н чуду:
Чево смотреть, когда какой идет уродъ?
Не думает ли кто, и я дивится буду?
А он и чванится, как будто барин он:
Не кланятся ль тогда, когда тащится слонъ?
Сама я спесь имею ту жс,
И знаю то, что я ни чем ево не хуже.
Она бы речь вела
Поймала петуха голодна кошка в когти.
И как она в нево уже вонзила ногти,
Старалась правый суд явить ему она,
Что будто есть ево великая вина.
Ты спать, ево винит, хозяевам мешаеш,
Петух на то: дела не право разрешаешъ;
Я сим хозяевам своим не досажу;
Как утром я пою, к работе их бужу.
Пускай то так, да ты в любови лицемерен,
И не был ни одной любовнице ты верен.
Не на зеленой ветке,
Пел негде соловей, но в золоченой клетке.
Меж пенья своево,
Взирает из окошка.
Влюбилася в нево,
Хозяйска кошка.
Послушать песен подошла,
И мыслит, я себе обед хорошенькой нашла.
Подшедша говорит: пречуднова ты нрава,
Любезный соловей:
Не столько страшен зайцам псарь,
Медведь и волк щенятам,
Мертвец и чорт рабятам,
Ни челобитчикам бсздушной сскретарь,
Как кошка некая в большом мышей содоме.
В каком то доме,
Страшна мышам была.
Хотя она с мышей подарков не брала;
Да только худо то что кожи с них драла.
И срезала их с кону.