Медарс
Жизнью тебе я должен:
Для тебя хочу я жити,
Для тебя хочу умреть.
Буду жити, естьли жизнью,
Долю я твою исправлю;
И умру я, естьли смертью,
Муке дам твоей покой!
Медарс.
Жизнию тебе я должен:
Для тебя хочу я жити,
Для тебя хочу умреть.
Буду жити, естьли жизнью,
Долю я твою исправлю;
И умру я, естьли смертью,
Муке дам твоей покой!
Взор мой, мысль и сердце стали обольщенны,
Я люблю тебя, люблю мой свет.
Чувствы все тобою стали восхищенны,
Ничево тебя миляй мне нет.
Как с тобой не вижусь, те часы прелюты,
Ставлю ввек жизнью я пустой.
Чту прямою жизнью те одни минуты,
В кои я видаюся с тобой.
Хор к Минерве
Ликовствуйте днесь,
Ликовствуйте здесь,
Воздух, и земля и воды
Веселитеся народы;
Матерь ваша Россы вам,
Затворила Яна храм.
О Церера, и Помона, и прекрасна Флора,
Получайте днесь,
Получайте здесь,
Всево на свете боле,
Страшитесь Докторов,
Ланцеты все в их воле,
Хоть нет и топоров.
Не можно смертных рода,
От лавок их оттерть,
На их торговлю мода,
В их лавках жизнь и смерть.
Жизнью я своей скучаю,
Всяк час плачу и грущу,
Жить спокойно уж не чаю,
И отрады не сыщу.
Я кляну свое рожденье,
И кляну сама себя;
Ах! зачто судьба в мученье
В злое ввергнула меня.
Ни на час мне нет покою,
Которое дала тебе за верность слово,
Имей себе в заклад, что я уж не своя;
Врученно сердце с тем всю жизнь скончать готово,
Мой дух стал вечно твой, и жизнь моя твоя;
Мой дух тобою пленен,
Не будь ко мне отменен,
Всегда таков мне будь,
Моя пронзенна грудь
Однажды простреленна, отмещет лук иной.
Позабудь дни жизни сей,
Как о мне вздыхала;
Выдь из памяти моей:
Коль неверна стала!
Гасни пламень мой в крови!
Ах, чево желаю!
Истребляя жар любви,
Больше лишь пылаю.
Правдой принимаю лесть
Не противлюсь сильной, богиня, власти;
Отвращай лишь только любви напасти.
Взор прельстив, мой разум ты весь пленила,
Сердце склонила.
Хоть страшимся к жизни прейти мятежной,
Произвольно жертвуем страсти нежной.
Ты пространной всею вселенной правишь,
Праздности славишь.
Долголи несчастье, мной тебе владети,
И утех лишенной долголи терпети,
Вся моя забава только воздыхати,
И прошедше щастье с плачем вспоминати,
Жизни драгой, жизни больше уж не стало
И любезно время будто не бывало.
Все, что я ни вижу, мне приносит скуку,
Мысль моя мятется, сердце терпит муку,
Где мне теперь скрыться, что в слезах начати,
Как ударил нас рок злой,
И растался я с тобой,
Я не знал, что мне зачать,
Только должен был стенать,
День и ночь себя крушил,
Часто горьки слезы лил,
И в напасти жизнь губя,
Часто был я вне себя;
Но прошли уж те часы,
Зрю опять твои красы,
Прости, мой свет, в последнїй раз,
И помни как тебя любил;
Злой час пришел мне слезы лить:
Я буду без тебя здесь жить,
О день! о час! о злая жизнь!
О время, как я щастлив был!
Куда мне в сей тоске бежать?
Где скрыться, ах! и что начать?
Печальна мысль терзает дух;
Прости, мой свет, в последний раз,
И помни, как тебя любил;
Злой час пришел мне слезы лить;
Я буду без тебя здесь жить.
О день! о час! о злая жизнь!
О время, как я счастлив был!
Куда мне в сей тоске бежать?
Где скрыться, ах, и что начать?
Печальна мысль терзает дух,
Я всех утех лишаюсь вдруг, ‘
Скупой был пес, и был имением доволен.
Недомогает пес, и стал гораздо болен.
На посещение приятели пришли,
И друга своево чуть жива уж нашли.
О смерти он умеренно хлопочет,
И что на век растанется с гостьми.
Да со запасными себе костьми,
Разстаться он не хочет.
Бранит судьбу, что жизнь безмерно коротка.
Мучительная мысль, престань меня терзати,
И серца больше не смущай:
Душа моя позабывай,
Ту жизнь, которой мне вовеки не видати!
Но ах! драгая жизнь, доколе буду жить,
В прекрасной сей пустыне,
Все буду унывать, как унываю ныне;
Нельзя мне здесь нельзя любезныя забыть.
Когда я в роще сей гуляю,
Я ту минуту вспоминаю,
Уж прошел мой век драгой,
Миновался мой покой
И веселье скрылось.
Мне противна жизнь и свет.
Для меня забавы нет,
Все переменилось;
Уж не мной горишь любя,
Я тобой забвенна,
А лишившися тебя,
Я всего лишенна
Когда придет кончина мира,
Последний день и страшный суд,
Вострубят ангелы, восплещет море,
Леса и горы вострепещут,
И спящи во гробах восстанут из гробов,
От мрачного забвения воспрянут
И паки свет узрят,
Не зрели коего иные многи веки
И коих плоть рассеяна была
Малейшим и очам непостижимым прахом, —