Как жалко мне всегда детей осиротелых!
Грустна надежда их и радость их — горька́.
И если с лаской к ним протянется рука —
Несчастные дрожат: в сердцах, еще несмелых
И преждевременно для горести созрелых,
Нет веры в счастие и в радость бытия.
Так птичка робкая, что поймана живою,
Вся бьется и дрожит под ласковой рукою
Ребенка. Иногда отчаянье ее
Необяснимое бывает безгранично —
И гибнет бедная от ласки непривычной…
1887 г.