Живущий раною в колдуньях и поэтах,
Снежистый Новолунь явился и погас.
Тогда в тринадцатый и, значит, в первый раз
Зажегся огнь двух свеч, преградой мглы задетых.
С тех пор я вижу все в белесоватых светах,
Мне снится смертный свет — там за улыбкой глаз.
И в мире солнечном ведет полдневный час
Людей, не в золото, а в серебро одетых.
Кто знает, тот поймет. Что правду говорю,
Тот все ж почувствует, кто не поймет, не зная.
Снежистый Серп мягчит и алую зарю.
Во вьюжном декабре, в цветистых играх мая,
Как инокиня я, со взором внутрь, бледна.
Серпом прорезала мне сердце вышина.