Сквозь черную сетку стволов и ветвей,
И редкое кружево листьев зеленых,
Я вижу, как серый поет соловей,
И вижу я песню в чуть зримых уклонах.
Всем телом в напев—как изваян, как влит,
Приподнял головку флейтист затаенный,
То шире, то уже он горлом свистит,
Ручьятся журчанья свирели влюбленной.
Он странно мне близок, угадчик-певец,
Я помню столетий минувших апрели,
Близь птицы в себе ощутил я ларец,
В волшебном сокровища звуков звенели.
Широкое А, и глубокое У,
И смутное М, вместе с Л во влюбленьи,
Сливались,—тебе закричал я „Ау!“
И мы целовались, узнав себя в пеньи.