И пробудилося в душе его стремление
Узнать число частей животного и их расположение,
Число и способ прикрепления одних к другим.
Все это он исследовал, вскрывая
Животных — мертвых и живых…
Жизнь человечества сложилась
Из элементов мощных двух:
В нем — и животные инстинкты,
И дух богов, бессмертный дух.
То как орел взлетая к небу,
То в грязный падая поток,
Ты, человек, попеременно,
Был то животное, то бог.
Но если б в мир теперь явился
Богоподобный человек,
Нас двое в комнате: собака моя и я. На дворе воет страшная, неистовая буря.
Собака сидит передо мною — и смотрит мне прямо в глаза.
И я тоже гляжу ей в глаза.
Она словно хочет сказать мне что-то. Она немая, она без слов, она сама себя не понимает — но я ее понимаю.
Я понимаю, что в это мгновенье и в ней и во мне живет одно и то же чувство, что между нами нет никакой разницы. Мы тожественны; в каждом из нас горит и светится тот же трепетный огонек.
Смерть налетит, махнет на него своим холодным широким крылом…
И конец!
Кто потом разберет, какой именно в каждом из нас горел огонек?
Нет! это не животное и не человек меняются взглядами…
Это две пары одинаковых глаз устремлены друг на друга.
Щенка кормили молоком.
Чтоб он здоровым рос.
Вставали ночью и тайком
К нему бежали босиком —
Ему пощупать нос.
Учили мальчики щенка,
Возились с ним в саду,
И он, расстроенный слегка,
Шагал на поводу.
И я узрел: отверста дверь на небе,
И прежний глас, который слышал я,
И звук трубы, гремевшей надо мною,
Мне повелел: войди и зри, что будет.И дух меня мгновенно осенил.
И се — на небесах перед очами
Стоял престол, на нем же был Сидящий.И сей Сидящий, славою сияя,
Был точно камень яспис и сардис,
И радуга, подобная смарагду,
Его престол широко обняла.И вкруг престола двадесять четыре
Других престола было, и на каждом
На краю края земли, где небо ясное
Как бы вроде даже сходит за кордон,
На горе стояло здание ужасное,
Издаля напоминавшее ООН.Всё сверкает как зарница —
Красота! Но только вот
В этом здании царица
В заточении живёт.И Кащей Бессмертный грубую животную
Это здание поставил охранять,
Но по-своему несчастное и кроткое,
Может, было то животное — как знать! От большой тоски по маме
Она с утра лежит не лая,
Она собака пожилая.
Ей надоело лаять, злиться…
Большая, рыжая, как львица,
Она лежит не шевелится
И смотрит молча, не ворча,
На прилетевшего грача.
А этот грач
Мой пёс простудился
И стал безголосым.
Котёнок шмыгнул
У него перед носом,
А бедный больной
Даже тявкнуть не мог.
Вот до чего
Тяжело занемог!
Спать пора! Уснул бычок,
Лег в коробку на бочок.
Сонный мишка лег в кровать,
Только слон не хочет спать.
Головой качает слон,
Он слонихе шлет поклон.
Ждет гостей высокий клен —
Дом на ветке укреплен.
Краской выкрашена крыша,
Есть крылечко для певцов…
В синем небе щебет слышен
К нам летит семья скворцов.
Мы сегодня встали рано,
Ждали птиц еще вчера.
— Где вы были?
Далеко ли?
— На Арбате были,
В школе.
Заглянули в третий класс.
(Тут они вздохнули обе.)
Там Смирнов отстал в учебе,
И, представьте, из-за нас!
Летели две птички,
Собой невелички,
Как они летели —
В книжку залетели.
По листкам кружились,
С нами подружились.
Сказали две птички:
— Трудно без привычки,
И малы мы слишком,
— Белая медведица!
— Во льдах живет она?
— Метель и гололедица
Медведям не страшна?
— Ой, медвежонок маленький!
— Ребенку только год!
— На нем такие валенки,
Что в них не страшен лед.
Владимиру Васильевичу Максимову
Я помню эту ночь. Вы плакали, малютка.
Из Ваших синих, подведенных глаз
В бокал вина скатился вдруг алмаз…
И много, много раз
Я вспоминал давным-давно, давным-давно
Ушедшую минутку…
На креслах в комнате белеют Ваши блузки.
Вот Вы ушли, и день так пуст и сер.
Когда в селах пустеет,
Смолкнут песни селян
И седой забелеет
Над болотом туман,
Из лесов тихомолком
По полям волк за волком
Отправляются все на добычу.Семь волков идут смело.
Впереди их идет
Волк осьмой, шерсти белой,
А таинственный ход
Пышные гнутся макушки,
Млея в весеннем соку;
Где-то вдали от опушки
Будто бы слышно: ку-ку.Сердце! — вот утро — люби же
Все, чем жило на веку;
Слышится ближе и ближе,
Как золотое, — ку-ку.Или кто вспомнил утраты,
Вешнюю вспомнил тоску?
И раздается трикраты
Ясно и томно: ку-ку.
— Петь, здорово!
— Здравствуй, Вова!
— Как уроки?
— Не готовы…
Понимаешь, вредный кот
Заниматься не дает!
Только было сел за стол,
Слышу: «Мяу…» —
«Что пришел?
Уходи! — кричу коту. —
Едва мы
Чуть-чуть обогнали мартышку,
К высотам прогресса направив шаги, —
За нами сейчас же
Помчались вприпрыжку
Мордочка, хвост и четыре ноги.
Порою
С пути нам случается сбиться
(Кругом темнота, и не видно ни зги),
Плачет Киска в коридоре.
У нее
Большое горе:
Злые люди
Бедной Киске
Не дают
Украсть
Сосиски!
Ах, как легка
Жизнь мотылька!
Легче пушинки
И ветерка!
Диби-диби-да!
Диби-диби-да!
Мы не вздыхаем,
Не унываем,
Дружно порхаем
Овечке
Волк
Сказал:
— Овца!
У вас прекрасный цвет лица!
Ах, если хвалит
Волк
Овечку —
Не верь ни одному словечку!
Стихотворение Уильяма Джея Смита
в переводе Бориса Заходера
Кошки не похожи на людей:
Кошки — это кошки.
Люди носят шляпы и пальто —
Кошки часто ходят без одежки.
Кошки могут среди бела дня
Полежать спокойно у огня.
Кошки не болтают чепухи,
В лесочке над речкой
Построена дачка.
На дачке живёт
Небольшая собачка.
Собачка довольна
И лесом, и дачей,
Но есть огорчения
В жизни собачей.
Во-первых,
Собачку слегка обижает,
И.Эренбургу
Лошади умеют плавать,
Но — не хорошо. Недалеко.
«Глория» — по-русски — значит «Слава», -
Это вам запомнится легко.
Шёл корабль, своим названьем гордый,
Океан стараясь превозмочь.
Собака сторожила гладиолусы,
Маячило ей счастье впереди,
И ветер на собаке гладил волосы
И ей шептал: «С надеждой вдаль гляди!»
Но грянул гром, помялись гладиолусы,
Их качественность снижена была.
Собака взвыла ненормальным голосом —
И умерла!
Закидывая голову, как птица,
Пьёт верблюжонок воду из корытца.
Он пьёт и пьёт. Напился наконец.
— Пей про запас! — советует отец, –
Ведь то, что на верблюдах возят люди,
Наш брат верблюд везёт в самом верблюде.
Шагает, как Наполеон,
Красавец мой петух.
Мне зренье услаждает он
И услаждает слух.Он любит бой. Он любит власть.
Он грозен, как орёл.
И что герою лисья пасть
И кухонный котёл! Отведать эти потроха
Мечтают все вокруг.
Но главный враг у петуха –
Другой такой петух.
В дверь вошло животное,
До того голодное:
Съело веник и метлу,
Съело коврик на полу,
Занавеску на окне
И картинку на стене,
Со стола слизнуло справку
И пошло опять на травку.
Как незаметно дни летят!
И вместо радостных утят,
Отважных жёлтеньких малюток,
Мы встретим важных белых уток.
Эти утки даже «кря»
Никогда не скажут зря.
У совы у старой
Не глаза, а фары –
Круглые, большие,
Страшные такие.
А у птички у синички,
У синички-невелички,
Глазки, словно бусинки,
Малюсенькие.
Слон — больше всех!
А хобот — лучший нос:
Он все носы на свете перерос.
Прекрасный нос! Ведь с помощью его
Слон может дотянуться до всего,
Поднять с земли пушинку иль бревно
(Для великана это всё равно),
И душ принять, и звонко протрубить,
И непослушного слонёнка отлупить,
И приласкать его, и руку вам пожать,
Берегите тигров, детки!
Я же зверь ужасно редкий!
Но, пожалуйста, меня
Берегитесь, как огня!
Чайки, чайки! Где ваш дом?
Чайки, чайки, где ваш дом?
На земле?
На волне?
Или в синей вышине?
Ну, конечно, на земле!
На земле рождаемся.
Ну, конечно, на волне!
На волне качаемся.
Раньше были мы икрою, ква-ква!
А теперь мы все — герои, ать-два!
Головастиками были — ква-ква!
Дружно хвостиками били — ать-два!
А теперь мы — лягушата, ква-ква!
Прыгай с берега, ребята! Ать-два!
И с хвостом и без хвоста
Жить на свете — красота!
Отворяй, Лиса, калитку!
Получай, Лиса, открытку!
На открытке есть картинка:
Хвост морковки и дубинка.
А написано в открытке:
«Собирай свои пожитки
И убирайся вон из нашего леса!!!
С приветом, Заяц».