Сжимающий пайку изгнанья
в обнимку с гремучим замком,
прибыв на места умиранья,
опять шевелю языком.
Сияние русского ямба
упорней — и жарче огня,
как самая лучшая лампа,
в ночи освещает меня.
Перо поднимаю насилу,
и сердце пугливо стучит.
Вешней ласкою Алешку
Воздух утренний свежит.
Растянулся лодырь влежку
И — лежит, лежит, лежит.Пашут пусть, кому охота,
Кто колхозом дорожит,
Для кого мила работа.
Он, Алешка, полежит.Встала рожь густой стеною,
Спелым колосом дрожит.
Книзу брюхом, вверх спиною
Лодырь рядышком лежит.Весь колхоз воспрянул духом:
Неясными кусками
На землю день налег…
Мы «Яблочко» таскали,
Как песенный паек. Бойцы идут под Нарву
По вымытым пескам.
И бравый каптенармус
Им песню отпускал. Ее заводит тонкий
Певун и краснобай,
И в песне той эстонки
Увидели Кубань. А там под шапкой вострой,
Он был из тех, в ком правда малых истин
И веденье законов естества
В сердцах не угашают созерцанья
Творца миров во всех его делах.Сквозь тонкую завесу числ и формул
Он Бога выносил лицом к лицу,
Как все первоучители науки:
Пастер и Дарвин, Ньютон и Паскаль.Его я видел изможденным, в кресле,
С дрожащими руками и лицом
Такой прозрачности, что он светился
В молочном нимбе лунной седины.Обонпол слов таинственно мерцали
1.
Досконально прочитаешь в нем,
что тебе делать день за днем.
2.
Во-первых,
в понедельник
не гуляй, как бездельник,
а пошарь, —
и если хоть тысяча есть,
спеши ее голодающим снесть.