Все стихи про немого

Найдено 98
Генрих Гейне

Полночь немая была холодна

Полночь немая была холодна;
Глухо в лесу мои вопли звучали.
Темные сосны очнулись от сна —
И с состраданьем главами качали.

Генрих Гейне

Полночь немая была холодна

По̀лночь немая была холодна;
Громко в лесу мои вопли звучали.
Темныя сосны очнулись от сна —
И с состраданьем главами качали.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Немая царственная вечность

Немая царственная вечность
Для нас зажгла свои огни,
Любви блаженства и беспечность.
Немая царственная вечность
Нас увлекает в бесконечность,
И в целом мире — мы одни:
Немая царственная вечность
Для нас зажгла свои огни.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Немой ураган


В руках Математика—вихри, он может разлить их в циклон,
И вдруг, еле видимым знаком, смиряет разнузданность он,
Пожар числовой размещает, качает немой ураган,
И звезды в бездонности слышат, что путь им в размерности—дан.

Федор Сологуб

Сердце жаждет любви. В двери жизни немой

Сердце жаждет любви. В двери жизни немой
Рой мечтаний томительно бьётся.
Так на берег пустынный волна за волной
С негодующим плачем несётся.
Но опененный ряд прибережных камней
Не исчезнет в объятиях моря.
Грёзы бурные! С жизни унылой моей
Не стряхнуть вам прильнувшего горя.

Николаус Ленау

Немая любовь

О, продли волшебный миг
И склони свой взор прекрасный,
Чтоб, взглянув на чудный лик,
Я забылся в неге ясной,
Как лампады блеск немой
Чуть трепещет, умирая,
И Мадонны лик святой
В неге ясной озаряя!

Константин Бальмонт

Немая тень

Немая тень среди чужих теней,
Я знал тебя, но ты не улыбалась, —
И, стройная, едва-едва склонялась
Под бременем навек ушедших дней, —

Как лилия, смущённая волною,
Склонённая над зеркалом реки, —
Как лебедь, ослеплённый белизною
И полный удивленья и тоски.

Ольга Берггольц

Достигшей немого отчаянья

Достигшей немого отчаянья,
давно не молящейся богу,
иконку ‘Благое Молчание’
мне мать подарила в дорогу. И ангел Благого Молчания
ревниво меня охранял.
Он дважды меня не нечаянно
с пути повернул. Он знал… Он знал, никакими созвучьями
увиденного не передать.
Молчание душу измучит мне,
и лжи заржавеет печать…

Федор Кузьмич Сологуб

Твоих немых угроз, суровая природа

Твоих немых угроз, суровая природа,
              Никак я не пойму.
От чахлой жизни жду блаженного отхода
              К покою твоему,
И каждый день меня к могиле приближает,
              Я каждой ночи рад, —
Но душу робкую бессмысленно пугает
              Твой неподвижный взгляд.

Валентин Берестов

Помнишь звуки немого кино

Помнишь звуки немого кино?
Аппарат так уютно стрекочет.
Зритель ахает. Зритель хохочет.
Зритель, титры читая, бормочет.
Он с актёром сейчас заодно.
И грохочет во тьме фортепьяно,
Помогая героям экрана
В мире светлом, хотя и глухом,
Целоваться и мчаться верхом.
Но в разгаре событий бывало темно.
И — «Сапожник!» — орало немое кино.

Генрих Гейне

В жару любви, в немой ночной тиши

В жару любви, в немой ночной тиши
О, милая моя, исполнена огня,
Меня в своих обятьях задуши,
Прильни ко мне, обвейся вкруг меня.

И обвила — скорбеть теперь не смей! —
И обвила тебя со всех сторон
Прелестная из всех коварных змей —
Счастливейший Лаокоон!

Александр Блок

Под вечер лет с немым вниманьем…

Под вечер лет с немым вниманьем
В былое смутно погружен,
Я буду жить воспоминаньем,
Лелея жизни прошлой сон.
И вновь мне будет близко время,
Когда, в предчувствии беды,
Ума живительное семя
Взростило смелые плоды.
На молодых весенних грезах
Подстережет меня недуг,
Для опочившего на розах
Замкнется жизни светлый круг.18 сентября 1900

Константин Бальмонт

В стыдливости немой есть много красоты…

В стыдливости немой есть много красоты:
Полурасцветшие цветы
Внушают нам любовь и нежное участье,
И девственной Луны пленительна мечта.
Но есть иная красота.
Души влюбленной сладострастье.
Пред этой чудной вспышкой счастья
Полубожественного сна,
Стыдливость чуть горит воспоминаньем бледным,
Как потускневшая Луна
Пред Солнцем пышным и победным.Год написания: без даты

Давид Бурлюк

Немая ночь, людей не слышно

Немая ночь, людей не слышно.
В пространствах — царствие зимы.
Здесь вьюга наметает пышно
Гробницы белые средь тьмы.
Где фонари, где с лязгом шумным
Змеей скользнули поезда,
Твой взгляд казался камнем лунным,
Ночей падучая звезда.
Как глубоко под черным снегом
Прекрасный труп похоронен.
Пожри просторы шумным бегом,
Затмивши паром небосклон.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Безбрежно озаренная

Безбрежно озаренная
Мерцанием Луны,
Молчит пустыня сонная
И вечно видит сны.

И видит сны преступные, —
Судьбы неправый суд.
Но, вечно недоступные,
Оплоты льдов растут.

В насмешку над исканьями
Восходит их краса —
Немыми очертаньями
В немые Небеса.

Афанасий Фет

На пажитях немых люблю в мороз трескучий…

На пажитях немых люблю в мороз трескучий
При свете солнечном я снега блеск колючий,
Леса под шапками иль в инее седом
Да речку звонкую под темно-синим льдом.
Как любят находить задумчивые взоры
Завеянные рвы, навеянные горы,
Былинки сонные среди нагих полей,
Где холм причудливый, как некий мавзолей,
Изваян полночью, — иль тучи вихрей дальных
На белых берегах и полыньях зеркальных.

Николаус Ленау

На пруду, где тишь немая

* * *
На пруду, где тишь немая,
Медлит месяц мглой лучей,
Розы бледные вплетая
В зелень стройных камышей.

На холме блуждают лани,
В ночь глядит их чуткий взгляд;
Крылья вдруг всплеснут в тумане,
Шевельнутся, замолчат.

Взор склонил я, в нем страданье,
Всей душевной глубиной —
О тебе мое мечтанье,
Как молитва в час ночной.

Дмитрий Мережковский

В этот вечер горячий, немой и томительный

В этот вечер горячий, немой и томительный
Не кричит коростель на туманных полях;
Знойный воздух в бреду засыпает мучительно,
И болезненной сыростью веет в лесах; Там растенья поникли с неясной тревогою,
Словно бледные призраки в дымке ночной…
Промелькнет только жаба над мокрой дорогою,
Прогудит только жук на опушке лесной.В душном, мертвенном небе гроза собирается,
И боится природа, и жаждет грозы.
Непонятным предчувствием сердце сжимается
И тоскует и ждет благодатной слезы…

Альфред Теннисон

Когда, весь черный и немой

Памяти О. Н. Смирновой
Когда, весь черный и немой,
Нисходит час желанных снов,
Ты не зови меня домой,
Безмолвный голос мертвецов!
О, не зови меня туда,
Где свет дневной так одинок.
Вон за звездой зажглась звезда,
Их путь безбрежен и высок:
Туда — в сверкающий поток,
В заветный час последних снов
Влеки меня, безмолвный зов.

1893

Владимир Высоцкий

Тоска немая гложет иногда

Тоска немая гложет иногда,
И люди развлекают — все чужие.
Да, люди, создавая города,
Всё забывают про дела иные,

Про самых нужных и про близких всем,
Про самых, с кем приятно обращаться,
Про темы, что важнейшие из тем,
И про людей, с которыми общаться.

Мой друг, мой самый друг, мой собеседник!
Прошу тебя, скажи мне что-нибудь.
Давай презрим товарищей соседних
И посторонних, что попали в суть.

Александр Твардовский

Немые

Я слышу это не впервые,
В краю, потоптанном войной,
Привычно молвится: немые, —
И клички нету им иной.Старуха бродит нелюдимо
У обгорелых черных стен.
— Немые дом сожгли, родимый,
Немые дочь угнали в плен.Соседи мать в саду обмыли,
У гроба сбилися в кружок.
— Не плачь, сынок, а то немые
Придут опять. Молчи, сынок… Голодный люд на пепелище
Варит немолотую рожь.
И ни угла к зиме, ни пищи…
— Немые, дед? — Немые, кто ж! Немые, темные, чужие,
В пределы чуждой им земли
Они учить людей России
Глаголям виселиц пришли.Пришли и ног не утирали.
Входя в любой, на выбор, дом.
В дому, не спрашивая, брали,
Платили пулей и кнутом.К столу кидались, как цепные,
Спешили есть, давясь едой,
Со свету нелюди. Немые, —
И клички нету им иной.Немые. В том коротком слове
Живей, чем в сотнях слов иных,
И гнев, и суд, что всех суровей,
И счет великих мук людских.И, немоты лишившись грозной,
Немые перед тем судом
Заговорят. Но будет поздно:
По праву мы их не поймем…

Дмитрий Мережковский

Над немым пространством чернозема…

Над немым пространством чернозема,
Словно уголь, вырезаны в тверди
Темных изб подгнившая солома,
Старых крыш разобранные жерди.

Солнце грустно в тучу опустилось,
Не дрожит печальная осина;
В мутной луже небо отразилось…
И на всем — знакомая кручина…

Каждый раз, когда смотрю я в поле, —
Я люблю мою родную землю:
Хорошо и грустно мне до боли,
Словно тихой жалобе я внемлю.

В сердце мир, печаль и безмятежность…
Умолкает жизненная битва,
А в груди — задумчивая нежность
И простая, детская молитва…

Федор Сологуб

В пути безрадостном среди немой пустыни

В пути безрадостном среди немой пустыни
Предстала предо мной
Мечта порочная, принявши вид богини
Прекрасной и нагой.
Рукою нежной разливала
Из тонкого фиала
Куренья дымные она,
И серебристо обвивала
Её туманная волна.
И где она ногою голой
Касалася сухой земли,
Там грешные цветы толпой весёлой
Бесстыдные, пахучие цвели.
И предо мной склонившись, как рабыня,
Она меня к греху таинственно звала, —
И скучной стала мне житейская пустыня,
И жажда дел великих умерла.

Генрих Гейне

Она ползет к нам ночь немая

Она ползет к нам ночь немая,
И скоро нас оденет тьмой.
С душой усталой, друг на друга —
Зевая смотрим мы с тобой.

Я стар и хил… ты постарела.
Нам не вернуть весенних дней!
Ты холодна… но зимний ходод
В моей груди еще сильней.

Мрачна развязка! Вслед за роем
Отрадных нам любви забот,
Уж без любви идут заботы
И вслед за жизнью — смерть идет.

Андрей Белый

Христиану Моргенштерну (Ты надо мной — немым поэтом)

Старшему брату в АнтропософииТы надо мной — немым поэтом —
Голубизною глаз блеснул,
И засмеявшись ясным светом,
Сквозную руку протянул.
В воспоминанье и доныне
Стоишь святыней красоты
Ты в роковой моей године
У роковой своей черты.
Тебя, восставшего из света,
Зовет в печали ледяной —
Перекипевшая планета,
Перегремевшая войной;
В часы возмездия подъявший
Свои созвездия над ней, —
В тысячелетья просиявший
Тысячесветием огней, —
Как и тогда, во мне воскресни,
Воспламенясь, ко мне склони
Свои просвеченные песни
В грозой отмеченные дни.

Афанасий Фет

Перчатка

Перчатку эту
Я подстерег:
Она поэту
Немой залог
Душистой ночи,
Где при свечах
Гляделись очи
В моих очах;
Где вихрь кружений
Качал цветы;
Где легче тени
Носилась ты;
Где я, как школьник
За мотыльком,
Иль как невольник,
Нуждой влеком,
Следил твой сладкой,
Душистый круг —
И вот украдкой,
Мой нежный друг,
Перчатку эту
Я подстерег:
Она поэту
Немой залог.

Владимир Соловьев

Какой тяжелый сон

Какой тяжелый сон! В толпе немых видений,
Теснящихся и реющих кругом,
Напрасно я ищу той благодатной тени,
Что тронула меня своим крылом.Но только уступлю напору злых сомнений,
Глухой тоской и ужасом объят, —
Вновь чую над собой крыло незримой тени,
Ее слова по-прежнему звучат.Какой тяжелый сон! Толпа немых видений
Растет, растет и заграждает путь,
И еле слышится далекий голос тени:
«Не верь мгновенному, люби и не забудь!»

Петр Сильвестрович Карманский

"Усни, затихни, печаль немая!.."

Усни, затихни, печаль немая!
Трепещут ольхи и чащи лоз
И выплыл месяц; безмолвно очи
Блестят алмазом вечерних слез…
Тихонько, тише!.. Замолкни сердце: —
Погасло солнце, спит соловей,
На небе чистом сияют звезды,
"Немолчно плачет в цветах ручей…
Усни спокойно, мой дух печальный:
Прилег и ветер, деревья спят,
На небосклоне померкли звезды,
Воскресли тени… Поля молчат!
Ой сгинь, исчезни ты, мрак унылый:—
Довольно грусти, душевных ран!
Тоска по нивам в тиши гуляет
И грезы сердца обвил туман…

Константин Бальмонт

Вдали от земли

Вдали от Земли, беспокойной и мглистой,
В пределах бездонной, немой чистоты,
Я выстроил замок воздушно-лучистый,
Воздушно-лучистый Дворец Красоты.
Как остров плавучий над бурным волненьем,
Над вечной тревогой и зыбью воды,
Я полон в том замке немым упоеньем,
Немым упоеньем бесстрастной звезды.
Со мною беседуют Гении Света,
Прозрачные тучки со мной говорят,
И звезды родные огнями привета,
Огнями привета горят и горят.
И вижу я горы и вижу пустыни,
Но что мне до вечной людской суеты, —
Мне ласково светят иные святыни,
Иные святыни в Дворце Красоты.

Генрих Гейне

Не выносит лотос

Не выносит лотос
Солнечных лучей,
И головкой никнет
Грустною своей.
Ждет в немом раздумьи,
С страстною мечтой,
Как наступит сумрак
Сладостный, ночной.
И влюбленный месяц,
Сквозь немую тьму,
Ласково направить
Бледный луч к нему.
Весь дрожа и млея,
Лотос, той порой,
К месяцу подемлет
Лик прелестный свой.
Раскрывает тихо
Нежные листки,
Плачет и вздыхает,
Полн любви тоски.

Константин Бальмонт

Пройдут века веков

Пройдут века веков, толпы тысячелетий,
Как туча саранчи, с собой несущей смерть,
И в быстром ропоте испуганных столетий
До горького конца пребудет та же твердь, —
Немая, мертвая, отвергнутая Богом,
Живущим далеко в беззвездных небесах,
В дыханьи Вечности, за гранью, за порогом
Всего понятного, горящего в словах.
Всегда холодная, пустыня звезд над нами
Останется чужой до горького конца,
Когда она падет кометными огнями,
Как брызги слез немых с печального лица.

Федор Сологуб

Есть тайна несказанная

Есть тайна несказанная,
Но где, найду ли я?
Блуждает песня странная,
Безумная моя.
Дорогой незнакомою,
Среди немых болот
С медлительной истомою
Она меня ведет.
Мгновения бесследные
Над ней летят в тиши,
И спят купавы бледные,
И дремлют камыши.
Коса её запутана,
В ней жёсткая трава,
И, дикой мглой окутана,
Поникла голова.
Дорогой потаённою,
Среди немых болот,
Где ирис, влагой сонною
Напоенный, цветет.
Блуждает песня странная,
Безумная моя.
Есть тайна несказанная,
Её найду ли я?

Валерий Брюсов

С тех пор как я долго в немом ожидании…

С тех пор как я долго в немом ожидании,
В тихом веселии,
Качался над пропастью смерти, —
Мне стали мучительны повествования
О невинной Офелии,
О честном Лаэрте,
И много таких же золотоволосых
Историй
О любви и о горе.
Волны у взморий
Стыдливо рокочут;
На зеленых откосах
Кузнечики сладко стрекочут;
Розы в стразовых росах
Влюбленным пророчат,
И та же луна
(О которой пела Ассирия),
«Царица сна»
(И лунатичек),
Льет с высоты
Свои древние, дряхлые чары
На круг неизменных привычек,
На новый, но старый,
Ах, старый по-прежнему свет.
Да, та же луна
Глядит с высоты,
Луна, о которой пела Ассирия,
Нет!
Иной красоты
Жажду в мире
Я.

Константин Бальмонт

Я вольный ветер

Я вольный ветер, я вечно вею,
Волную волны, ласкаю ивы,
В ветвях вздыхаю, вздохнув, немею,
Лелею травы, лелею нивы.Весною светлой, как вестник мая,
Целую ландыш, в мечту влюбленный,
И внемлет ветру лазурь немая,
Я вею, млею, воздушный, сонный.В любви неверный, расту циклоном,
Взметаю тучи, взрываю море,
Промчусь в равнинах протяжным стоном —
И гром проснется в немом просторе.Но, снова легкий, всегда счастливый,
Нежней, чем фея ласкает фею,
Я льну к деревьям, дышу над нивой
И, вечно вольный, забвеньем вею.

Марина Цветаева

Проснулась улица. Глядит, усталая…

Проснулась улица. Глядит, усталая
Глазами хмурыми немых окон
На лица сонные, от стужи алые,
Что гонят думами упорный сон.

Покрыты инеем деревья черные, —
Следом таинственным забав ночных,
В парче сияющей стоят минорные,
Как будто мертвые среди живых.
Мелькает серое пальто измятое,
Фуражка с венчиком, унылый лик
И руки красные, к ушам прижатые,
И черный фартучек со связкой книг.
Проснулась улица. Глядит, угрюмая
Глазами хмурыми немых окон.
Уснуть, забыться бы с отрадной думою,
Что жизнь нам грезится, а это — сон!

Константин Дмитриевич Бальмонт

И сказочный расцвет кристалла — льдины


И сказочный расцвет кристалла—льдины,
И сказочен немой расцвет снегов,
Когда мельканье белых мотыльков
Наложит власть молчанья на равнины.

Чьи кони мчатся? Белы эти спины
И гривы их. Чуть слышен звук подков
То тут, то там. Безумен свет зрачков
Тех конских глаз. Тот шабаш лошадиный.

Очей белесоватых—Ноябрю
Немой привет. Текучим водам—скрепы.
Вертлявой вьюги норы и вертепы.

И на себя я в зеркало смотрю.
Все вымыслы торжественны и лепы
Всем пламенем, которым я горю.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Между льдов затерты, спят в тиши морей

Между льдов затерты, спят в тиши морей
О́стовы немые мертвых кораблей.
Ветер быстролетный, тронув паруса,
Прочь спешит в испуге, мчится в небеса.
Мчится — и не смеет бить дыханьем твердь,
Всюду видя только — бледность, холод, смерть.
Точно саркофаги, глыбистые льды
Длинною толпою встали из воды.
Белый снег ложится, вьется над волной,
Воздух заполняя мертвой белизной.
Вьются хлопья, вьются, точно стаи птиц.
Царству белой смерти нет нигде границ.
Что ж вы здесь искали, выброски зыбей,
О́стовы немые мертвых кораблей?

Александр Блок

И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны…

И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны.
Идет гроза, блестят вдали зарницы,
Чернеет ночь, — а песни старины,
По-прежнему, — немые небылицы.
Я знаю — лес ночной далёко вкруг меня
Простер задумчиво свои немые своды,
Нигде живой души, ни крова, ни огня, —
Одна безмолвная природа…
И что ж? Моя душа тогда лишь гимн поет;
Мне всё равно — раздвинет ли разбойник
Кустов вблизи угрюмый черный свод,
Иль с кладбища поднимется покойник
Бродить по деревням, нося с собою страх…
Моя душа вся тает в песнях дальных,
И я могу тогда прочесть в ночных звездах
Мою судьбу и повесть дней печальных…14 июля 1899

Ольга Николаевна Чюмина

Да, я страшусь ее. Загадочно немая


Да, я страшусь ея. Загадочно немая,
Она войдет в тиши и встанет предо мной,
И откровению безмолвному внимая,
Забуду в этот миг я о любви земной.

Но что таит она под дымкой покрывала:
Зловещее ничто? Богини дивный лик?
Ужели все, что здесь нам сердце волновало—
Ничтожным явится в великий этот миг?

И все ж она влечет меня неодолимо,
Забвенья мук земных давно ищу я в ней,
Желаньем и тоской душа моя томима,
И трудно умирать, но жить еще трудней.

Я верую: покой божественный безстрастья
В ея дыхании таинственно разлит,
И жажду жгучую земной любви и счастья
Она лобзанием безсмертным утолит.

Ольга Николаевна Чюмина

Да, я страшусь ее. Загадочно немая

Да, я страшусь ее. Загадочно немая,
Она войдет в тиши и встанет предо мной,
И откровению безмолвному внимая,
Забуду в этот миг я о любви земной.

Но что таит она под дымкой покрывала:
Зловещее ничто? Богини дивный лик?
Ужели все, что здесь нам сердце волновало —
Ничтожным явится в великий этот миг?

И все ж она влечет меня неодолимо,
Забвенья мук земных давно ищу я в ней,
Желаньем и тоской душа моя томима,
И трудно умирать, но жить еще трудней.

Я верую: покой божественный бесстрастья
В ее дыхании таинственно разлит,
И жажду жгучую земной любви и счастья
Она лобзанием бессмертным утолит.

Козьма Прутков

Путник

Путник едет косогором;
Путник по полю спешит.
Он обводит тусклым взором
Степи снежной грустный вид.

«Ты к кому спешишь навстречу,
Путник гордый и немой?»
«Никому я не отвечу;
Тайна то души больной!

Уж давно я тайну эту
Хороню в груди своей
И бесчувственному свету
Не открою тайны сей:

Ни за знатность, ни за злато,
Ни за груды серебра,
Ни под взмахами булата,
Ни средь пламени костра!»

Он сказал и вдоль несется
Косогором, весь в снегу.
Конь испуганный трясется,
Спотыкаясь на бегу.

Путник с гневом погоняет
Карабахского коня.
Конь усталый упадает,
Седока с собой роняет
И под снегом погребает
Господина и себя.

Схороненный под сугробом,
Путник тайну скрыл с собой.
Он пребудет и за гробом
Тот же гордый и немой.

Константин Бальмонт

Свет вечерний

Твой вечер настанет, и вместо всемирности вольного света,
За Солнцем погасшим, затеплишь ты в тесном покое свечу.
Твой вечер настанет. Кончается лето.
За летом? За осенью? Что там? Молчу.
Мы любим, хотя нам и жутко от тени,
Мы любим законченность комнат знакомых с узором немых половиц.
Крыльцо на запоре. Не хрустнут ступени.
Немые!
Дрожат на стене, как живые,
Отраженья движений.
И в странном, в каком-то церковном сближеньи сочетаются бледности лиц.
Без звука веселий,
Глаза утопают в глазах.
Что скрыто в их безднах? В них духи сейчас пролетели?
В них омут печали? В них сказка свидания? Страх?
Никто не придет к вам. На версты кругом закрутились завей метели.
Не плачь и не бойся. В затеях-завеях мы тонем, но светим, как звезды в ночах.

Константин Бальмонт

Триолеты

Твоя застенчивая нежность —
В земле сокрытый водопад,
В ней страсти дремлющей безбрежность.
Твоя застенчивая нежность —
Растущей тучи безмятежность,
Цветов несмятых аромат.
Твоя застенчивая нежность —
Готовый вспыхнуть водопад.
Немая царственная вечность
Для нас зажгла свои огни,
Любви блаженства и беспечность.
Немая царственная вечность
Нас увлекает в бесконечность,
И в целом мире — мы одни:
Немая царственная вечность
Для нас зажгла свои огни.
Любви цветок необычайный,
Зачем так рано ты поблек!
Твое рожденье было тайной,
Любви цветок необычайный,
Ты мне блеснул мечтой случайной,
И я, как прежде, одинок.
Любви цветок необычайный,
Зачем так рано ты поблек!
Ты промелькнула, как виденье,
О, юность быстрая моя,
Одно сплошное заблужденье!
Ты промелькнула, как виденье,
И мне осталось сожаленье,
И поздней мудрости змея.
Ты промелькнула, как виденье,
О, юность быстрая моя!

Валерий Брюсов

Умрем в объятиях полночной тишины!..

Умрем в объятиях полночной тишины!
Я так утомлена, а ты однообразен,
Желании давно расплетены,
И разговор бессвязен.
Умрем в объятиях полночной тишины.
И вспомнится мне ночь… Немая мгла кругом.
Он также рядом спит с улыбкою беспечной…
Душа полна и страхом, и стыдом,
И скорбью бесконечной.
Кругом молчание, немая мгла кругом.
Идет за часом час — все ближе новый день.
Рассвет так страшен мне — так страшно пробужденье.
Закрыв глаза, я вся ложуся в тень,
Ищу минутного забвенья…
Рассвет неумолим — все ближе, ближе день.
О, если б ночь могла повиснуть навсегда!
О, если б и душа была бы тьмой одета!
Но день идет, мой первый день стыда,
Горят лучи рассвета.
Все кончено… он здесь… он здесь и навсегда!
30 апреля 1896

Иван Тургенев

В ночь летнюю, когда, тревожной грусти полный

В ночь летнюю, когда, тревожной грусти полный,
От милого лица волос густые волны
Заботливой рукой
Я отводил — и ты, мой друг, с улыбкой томной
К окошку прислонясь, глядела в сад огромный,
И темный и немой… В окно раскрытое спокойными струями
Вливался свежий мрак и замирал над нами,
И песни соловья
Гремели жалобно в тени густой, душистой,
И ветер лепетал над речкой серебристой…
Покоились поля.Ночному холоду предав и грудь и руки,
Ты долго слушала рыдающие звуки —
И ты сказала мне,
К таинственным звездам поднявши взор унылый:
«Не быть нам никогда с тобой, о друг мой милый,
Блаженными вполне! Я отвечать хотел, но, странно замирая,
Погасла речь моя… томительно-немая
Настала тишина…
В больших твоих глазах слеза затрепетала
А голову твою печально лобызала
Холодная луна.

Александр Ильич Ромм

Кто современника, кто сверстника поймет?

Кто современника, кто сверстника поймет?
Увы, безгласен ты, мой бедный современник!
В моих глухих стихах твой тяжкий дух поет,
О, времени родного пленник!

Я пленник времени — как сверстника понять? —
Я только певчий дух немого поколенья.
Как звонкой немотой расправить и связать
Твои растерянные звенья?

Но мускул напряжен: недаром смел хребет
Немого сверстника принять и взвесить бремя —
И кажется: вот-вот, прорвавшись сквозь запрет,
Войду в исправленное время.

И зреет медленный упругий поворот —
Но не в душе, а в том, что за душою…
На тонком волоске действительность растет,
Но этот волосок порвать не нам с тобою.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Тоска степей

(Полонянка степей Половецких.)
Звук зурны звенит, звенит, звенит, звенит,
Звон стеблей, ковыль, поет, поет, поет,
Серп времен горит, сквозь сон, горит, горит,
Слезный стон растет, растет, растет, растет.

Даль степей, не миг, не час, не день, не год,
Ширь степей, но нет, но нет, но нет путей,
Тьма ночей, немой, немой тот звездный свод,
Ровность дней, в них зов, но чей, но чей, но чей?

Мать, отец, где все, где все — семьи моей?
Сон весны — блеснул, но спит, но спит, но спит,
Даль зовет, за ней, зовет, за ней, за ней,
Звук зурны звенит, звенит, звенит, звенит.

Алексей Алексеевич Попов-Монастырский

"Зачем ты вновь стоишь уныло предо мной..."

Зачем ты вновь стоишь уныло предо мной.
Моя печаль, с своим туманным взором,
С поникшею от слез и горя головой,
И смотришь на меня с немым укором?
Прочь, ненавистная! Довольно ты меня
В мой долгий век томила и терзала…
Пусть я давно—перед закатом поздним дня,
Все-жь жить хочу я страстно, как бывало!
Кругом—родных полей пестреющий ковер
И пенье птиц, цветов благоуханье,
Журчанье ручейков… Куда ни кинешь взор, —
Везде восторг и жизнь, и ликованье…
Ужель весь этот блеск и красота, и шум
Не для меня назначены судьбою?
Ужель в моей душе нет больше сладких дум
И чар любви не реет надо мною?
Ответа нет!… И вновь стоит передо мной
Моя печаль, с своим туманным взором,
С поникшею от слез и горя головой,
И смотрит на меня с немым укором…
А. Монастырский.

Белла Ахмадулина

Прекратим эти речи на миг

Прекратим эти речи на миг,
пусть и дождь свое слово промолвит
и средь тутовых веток немых
очи дремлющей птицы промоет.Где-то рядом, у глаз и у щек,
драгоценный узор уже соткан-
шелкопряды мотают свой шелк
на запястья верийским красоткам.Вся дрожит золотая блесна,
и по милости этой погоды
так далекая юность близка,
так свежо ощущенье свободы.О, ходить, как я хаживал, впредь
и твердить, что пора, что пора ведь
в твои очи сквозь слезы смотреть
и шиповником пальцы поранить.Так сияй своим детским лицом!
Знаешь, нравится мне в этих грозах,
как стоят над жемчужным яйцом
аистихи в затопленных гнездах.Как миндаль облетел и намок!
Дождь дорогу марает и моет-
это он подает мне намек,
что не столько я стар, сколько молод.Слышишь? — в тутовых ветках немых
голос птицы свежее и резче.
Прекратим эти речи на миг,
лишь на миг прекратим эти речи.

Валерий Брюсов

Туман осенний

Туман осенний струится грустно над серой далью нагих полей,
И сумрак тусклый, спускаясь с неба, над миром виснет все тяжелей,
Туман осенний струится грустно над серой далью в немой тиши,
И сумрак тусклый как будто виснет над темным миром моей души.
Как будто ветлы стоят над речкой, как будто призрак дрожит близ них…
Иль только клубы дрожат тумана над серой далью полей нагих?
Как будто птица, качая крылья, одна мелькнула в немой тиши…
Иль только призрак мелькнул былого над темным миром моей души?
Здесь было солнце! здесь были нивы! здесь громкий говор жнецов не тих!
Я помню счастье, и поцелуи, и мной пропетый звенящий стих!
Туман осенний, плывущий грустно над серой далью нагих полей,
Свое бесстрастье, свое дыханье, свое молчанье в меня пролей!