Все стихи про муравья

Найдено стихов - 30

Марк Валерий Марциал

В тополевой тени гуляя, муравей

В тополевой тени гуляя, муравей
В прилипчивой смоле увяз ногой своей.
Хотя он у людей был в жизнь свою презренный,
По смерти в янтаре у них стал драгоценный.

Осип Мандельштам

Муравьи

Муравьев не нужно трогать:
Третий день в глуши лесов
Все идут, пройти не могут
Десять тысяч муравьев.

Как носильщик настоящий
С сундуком семьи своей,
Самый черный и блестящий,
Самый сильный — муравей!

Настоящие вокзалы —
Муравейники в лесу:
В коридоры, двери, залы
Муравьи багаж несут!

Самый сильный, самый стойкий,
Муравей пришел уже
К замечательной постройке
В сорок восемь этажей.

Сергей Михалков

Неврученная награда

За честный труд и поощренья ради
Один из Муравьев представлен был к награде —
К миниатюрным именным часам.
Однако Муравей не получил награды:
Вышесидящий Жук чинил ему преграды,
Поскольку сам он не имел такой награды!
Ох, если бы прискорбный этот случай
Был ограничен муравьиной кучей!

Агния Барто

Юный натуралист

В пустой коробке спичечной
Целая семья,
В пустой коробке спичечной
Четыре муравья.

Я изучаю их привычки,
Их образ жизни,
Внешний вид.

— Положи на место спички! -
Вдруг мне бабушка велит.
Не удалось мне стать ученым,
Пришлось на место спички класть.

А муравьи в траве зеленой
Успели скрыться
И пропасть.

Иван Иванович Хемницер

Муравей и зерно

Готовя муравей запас нашел зерно,
Меж мелкими одно
Весьма большое.
Не муравью бы им казалось и владать;
Да нет, затеял он и эту ношу взять.
Зерно, он думает: такое
Одно на целую неделю может стать;
И потащил зерно большое.

Дорога вверх горы утесистой была:
Ну, около зерна мой муравей трудиться,
Тащить, карабкаться, лепиться;
Но тяжесть труд перемогла,
И муравья стремглав с утеса сорвала:
Груз в сторону летит, а муравей в другую.

Не трогая струну людскую,
Мне только муравью хотелось бы сказать,
Чтоб свыше сил не подымать.

Андрей Вознесенский

Муравей

Он приплыл со мной с того берега,
заблудившись в лодке моей.
Не берут его в муравейники.
С того берега муравей.Черный он, и яички беленькие,
даже, может быть, побелей…
Только он муравей с того берега,
с того берега муравей.С того берега он, наверное,
как католикам старовер,
где иголки таскать повелено
остриями не вниз, а вверх.Я б отвез тебя, черта беглого,
да в толпе не понять — кто чей.
Я и сам не имею пеленга
того берега, муравей.Того берега, где со спелинкой
земляниковые бока…
Даже я не умею пеленга,
чтобы сдвинулись берега! Через месяц на щепке, как Беринг,
доплывет он к семье своей,
но ответят ему с того берега:
«С того берега муравей».

Иван Иванович Хемницер

Муравей и зерно

Готовя муравей запас, нашел зерно
Промежду мелкими одно,
Зерно весьма, весьма большое.
Не муравью бы с ним, казалось, совладать,
Да нет, дай муравью зерно большое взять.
«Зерно, — он думает, — такое
Одно на целую мне зиму может стать»,
И потащил зерно большое.
Дорога вверх стены с запасом этим шла:
Ну муравей тащить, трудиться
И вдоль стены с зерном лепиться;
Вдруг тягость все перемогла
И муравья с стены и с грузом сорвала,
И в сторону зерно, а муравей — в другую.

Не трогая струну людскую,
Мне только муравью хотелось бы сказать,
Чтоб свыше сил не подымать.

Булат Окуджава

Песня о московском муравье

Мне нужно на кого-нибудь молиться.
Подумайте, простому муравью
вдруг захотелось в ноженьки валиться,
поверить в очарованность свою! И муравья тогда покой покинул,
все показалось будничным ему,
и муравей создал себе богиню
по образу и духу своему.И в день седьмой, в какое-то мгновенье,
она возникла из ночных огней
без всякого небесного знаменья…
Пальтишко было легкое на ней.Все позабыв — и радости и муки,
он двери распахнул в свое жилье
и целовал обветренные руки
и старенькие туфельки ее.И тени их качались на пороге.
Безмолвный разговор они вели,
красивые и мудрые, как боги,
и грустные, как жители земли.

Евгений Евтушенко

Афганский муравей

Русский парень лежит на афганской земле.
Муравей-мусульманин ползёт по скуле.
Очень трудно ползти… Мёртвый слишком небрит,
и тихонько ему муравей говорит:
«Ты не знаешь, где точно скончался от ран.
Знаешь только одно — где-то рядом Иран.
Почему ты явился с оружием к нам,
здесь впервые услышавший слово «ислам»?
Что ты дашь нашей родине — нищей, босой,
если в собственной — очередь за колбасой?
Разве мало убитых вам, — чтобы опять
к двадцати миллионам ещё прибавлять?»

Русский парень лежит на афганской земле.
Муравей-мусульманин ползёт по скуле,
и о том, как его бы поднять, воскресить,
муравьёв православных он хочет спросить,
но на северной родине сирот и вдов
маловато осталось таких муравьёв.

Жан Экар

Сказал цикаде муравей

Сказал цикаде муравей:
— Скажи, ленивица, безпечно
Ужели петь ты будешь вечно?
Пойдем. Запас для черных дней
Я приберег трудясь упорно;
С тобой делиться я готов
И так в земле зарою зерна,
Чтоб не дали они ростков.—

Цикада молвила:—В земле
Когда то я жила глубоко.
Трудолюбиво, одиноко
Подготовлялась я во мгле,
Следя за зреющим посевом,
К моим ликующим напевам.
Мне ведомо, как дивный сон
В земле струится плодотворен:
Милей твоих засохших зерен—
Зерно, дающее росток.—

Жан Экар

Сказал цикаде муравей

Сказал цикаде муравей:
— Скажи, ленивица, беспечно
Ужели петь ты будешь вечно?
Пойдем. Запас для черных дней
Я приберег трудясь упорно;
С тобой делиться я готов
И так в земле зарою зерна,
Чтоб не́ дали они ростков. —

Цикада молвила: — В земле
Когда-то я жила глубоко.
Трудолюбиво, одиноко
Подготовлялась я во мгле,
Следя за зреющим посевом,
К моим ликующим напевам.
Мне ведомо, как дивный сон
В земле струится плодотворен:
Милей твоих засохших зерен —
Зерно, дающее росток. —

Сергей Михалков

Будь человеком

В лесу мурашки-муравьи
Живут своим трудом,
У них обычаи свои
И муравейник — дом.

Миролюбивые жильцы
Без дела не сидят:
С утра на пост бегут бойцы,
А няньки в детский сад.

Рабочий муравей спешит
Тропинкой трудовой,
С утра до вечера шуршит
В траве и под листвой.

Ты с палкой по лесу гулял
И муравьиный дом,
Шутя, до дна расковырял
И подпалил потом.

Покой и труд большой семьи
Нарушила беда.
В дыму метались муравьи,
Спасаясь кто куда.

Трещала хвоя. Тихо тлел
Сухой, опавший лист.
Спокойно сверху вниз смотрел
Жестокий эгоист…

За то, что так тебя назвал,
Себя я не виню, –
Ведь ты того не создавал,
Что предавал огню.

Живешь ты в атомный наш век
И сам — не муравей,
Будь Человеком, человек,
Ты на земле своей!

Леонид Мартынов

Муравей

В лесу, под наметом ветвей,
Живет удивительный житель,
Чертовски упорный строитель —
Малыш-муравей.Ныряет в траве и во мху,
Блестя лакированной спинкой,
А солнце над тонкой рябинкой
Пылает вверху.Работы вокруг на века:
То тлей подоить на бруснике,
Шоссе проложить у черники,
Убрать червяка… Но если бесстыжий сапог
Его муравейник разроет,
Он новый упрямо построит,
Высокий, как стог.И если вдруг ливни снесут
На щепке в чужую долину, —
Он с лапок сцарапает тину
И снова за труд.Ведь надо ж поднять малышей, —
Запрятать от злой непогоды
Личинки под теплые своды
И корм — от мышей.Ни сил не щадя, ни трудов,
Сберет под сосною хвоинки,
Протопчет к поляне тропинки
И выведет кров.

Сергей Михалков

Унылый гражданин

Жужжит пчела — она летит
На свой медовый луг.
Передвигается, кряхтит,
Ползет куда-то жук.

Висят на нитке паучки,
Хлопочут муравьи,
Готовят на ночь светлячки
Фонарики свои.

Остановись! Присядь!
Нагнись
И под ноги взгляни!
Живой живому удивись:
Они ж тебе сродни!

Не так ли щепочку свою
Мы тащим в общий дом
И шепчем брату-муравью:
— Крепись, браток! Дойдем!

Иной, что сеть свою плетет,
Не схож ли с пауком?
Вот этот ползает, а тот
Порхает мотыльком.

А ты меж них и мимо них,
А иногда по ним
Шагаешь на своих двоих,
Унылый гражданин…

Алексей Толстой

Угораздило кофейник

Угораздило кофейник
С вилкой в роще погулять.
Набрели на муравейник;
Вилка ну его пырять!
Расходилась: я храбра-де!
Тычет вдоль и поперек.
Муравьи, спасенья ради,
Поползли куда кто мог;
А кофейнику потеха:
Руки в боки, кверху нос,
Надседается от смеха:
«Исполати! Аксиос!
Веселися, храбрый росс!»
Тут с него свалилась крышка,
Муравьев взяла одышка,
Все отчаялись — и вот —
Наползли к нему в живот.
Как тут быть? Оно не шутки:
Насекомые в желудке!
Он, схватившись за бока,
Пляшет с боли трепака.
Поделом тебе, кофейник!
Впредь не суйся в муравейник,
Нe ходи как ротозей,
Умеряй характер пылкий,
Избирай своих друзей
И не связывайся с вилкой!

Иван Иванович Хемницер

Стрекоза

Все лето стрекоза в то только и жила,
Что пела;
А как зима пришла,
Так хлеба ничево в запасе не имела.
И просит муравья: помилуй, муравей!
Не дай пропасть мне в крайности моей.
Нет хлеба ни зерна и как мне быть не знаю.
Не можешь ли меня хоть чем-нибудь ссудить,
Чтоб уж хоть кое-как до лета мне дожить.
А лето как придет, я право обещаю
Тебе все вдвое заплатить.
«Да как же целое ты лето
Ничем не запаслась?» ей муравей на это. —
Так виновата в том; да что уж, не взыщи.
Я запастися все хотела,
Да лето целое пропела.
«Пропела? — хорошо; подиж теперь свищи.»

Иван Иванович Хемницер

Стрекоза

Все лето стреказа в то только и жила,
Что пела;
А как зима пришла,
Так хлеба ничево в запасе не имела.
И просит муравья: помилуй, муравей!
Не дай пропасть мне в крайности моей.
Нет хлеба ни зерна и как мне быть не знаю.
Не можешь ли меня хоть чем нибудь ссудить,
Чтоб уж хоть кое как до лета мне дожить.
А лето как прийдет, я право обещаю
Тебе все в двое заплатить.
„Да как же целое ты лето
„Ничем не запаслась?„ ей муравей на это.—
Так виновата в том; да что уж, не взыщи.
Я запастися все хотела,
Да лето целое пропела.
„Пропела?—хорошо; подиж теперь свищи.„

Василий Кириллович Тредиаковский

Муха и Муравей

Думаючи много Муха о себе сама
И притом же зная, что она есть не нема,
Начала уничтожать Муравья словами,
А себя превозносить пышными речами.
«Посмотри, сколь подлость,—говорила та ему, —
Есть твоя велика: слово в слово, как в тюрьму,
Под-землю ты заключен жить бы там в домишке,
Да и ползаешь всегда только по землишке,
Ищущи с прекрайним пропитания трудом,
Силишкам же слабым с неминуемым вредом.
Но что до меня, то вверх крыльями взлетаю
И за царским я столом многажды бываю,
Из златых сосудов и серебряных тож пью,
Сладко ем, гуляю по порфире, по белью,
А к тому ж прекрасных лиц я целую щечки
И сажусь потом цветков к ним же на пучечки».
Дмящейся тем Мухе отвечает Муравей:
«Должно то прибавить к роскоши еще твоей,
Что бездельничество всем есть твое известно,
Ненавистно всем оно, от него всем тесно,
Что бичи готовят и отраву на тебя
И что счастье мнимо, ведай, матка, про себя,
Полгода твое то все только пребывает,
А зимою и с тобой бедно погибает.
Но я не чрез силу летом для того тружусь,
Что зимой в покое ни о чем уж не крушусь».

1752

Эзопжан Лафонтен

Стрекоза и Муравей

Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела;
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Помертвело чисто поле;
Нет уж дней тех светлых боле,
Как под каждым ей листком
Был готов и стол, и дом.
Все прошло: с зимой холодной
Нужда, голод настает;
Стрекоза уж не поет:
И кому же в ум пойдет
На желудок петь голодный!
Злой тоской удручена,
К Муравью ползет она:
«Не оставь меня, кум милый!
Дай ты мне собраться с силой
И до вешних только дней
Прокорми и обогрей!» —
«Кумушка, мне странно это:
Да работала ль ты в лето?» —
Говорит ей Муравей.
«До того ль, голубчик, было?
В мягких муравах у нас
Песни, резвость всякий час,
Так, что голову вскружило». —
«А, так ты...» — «Я без души
Лето целое все пела». —
«Ты все пела? это дело:
Так поди же, попляши!»

<1808>

Иван Андреевич Крылов

Муравей

Какой-то Муравей был силы непомерной,
Какой не слыхано ни в древни времена;
Он даже (говорит его историк верной)
Мог поднимать больших ячменных два зерна!
Притом и в храбрости за чудо почитался:
Где б ни завидел червяка,
Тотчас в него впивался
И даже хаживал один на паука.
А тем вошел в такую славу
Он в муравейнике своем,
Что только и речей там было, что о нем.
Я лишние хвалы считаю за отраву;
Но этот Муравей был не такого нраву:
Он их любил,
Своим их чванством мерил
И всем им верил:
А ими, наконец, так голову набил,
Что вздумал в город показаться,
Чтоб силой там повеличаться.
На самый крупный с сеном воз
Он к мужику спесиво всполз
И вехал в город очень пышно;
Но, ах, какой для гордости удар!
Он думал, на него сбежится весь базар,
Как на пожар;
А про него совсем не слышно:
У всякого забота там своя.
Мой Муравей, то взяв листок, потянет,
То припадет он, то привстанет:
Никто не видит Муравья.
Уставши, наконец, тянуться, выправляться,
С досадою Барбосу он сказал,
Который у воза хозяйского лежал:
«Не правда ль, надобно признаться,
Что в городе у вас
Народ без толку и без глаз?
Возможно ль, что меня никто не примечает,
Как ни тянусь я целый час;
А, кажется, у нас
Меня весь муравейник знает».
И со стыдом отправился домой.

Так думает иной
Затейник,
Что он в подсолнечной гремит.
А он — дивит
Свой только муравейник.

Шарль Бодлер

Угрызения

Возможно ль задушить, осилить угрызенья?
В нас копошась, они в ожесточенье
Нас гложут, точат нас как гусеница — дуб,
Как рой червей неугомонных — труп.
Возможно ль задушить, осилить угрызенья?

Каким вином, струей какого элексира
Безжалостно мы опьяним врагов?
Как куртизанки, жадностью вампира
Они одарены, терпеньем муравьев,
Где есть струя такого элексира?

Скажи, волшебница, поведай мне о том, —
Я — раненый среди бойцов убитых.
Их мертвые тела лежат на мне пластом,
И в сердце — боль укоров ядовитых, —
Забвенье где? Поведай мне о том.

Над павшим вороны кружатся в нетерпенье,
За ним из тьмы следит голодный волк,
Скажи борцу, исполнившему долг,
Что он найдет и крест, и погребенье,
За ним из сумрака следит голодный волк.

Рассеется ли мрак — зловещий, как могила?
Погасли молнии, затмилися светила?
И в небесах — безрадостная мгла,
Глубокая, густая, как смола.
Рассеется ли мрак — зловещий, как могила?

Надежда ясная угасла, как свеча
В окне гостиницы, и путники влача
Усталые, израненые ноги,
В стенах ее не отдохнут с дороги.
Надежда ясная угасла, как свеча.

Скажи: тебе не жаль подпавших осужденью?
Безжалостный ты знаешь приговор?
Знаком тебе отравленный укор,
Которому сердца являются мишенью?
Скажи, тебе не жаль подпавших осужденью?

О, невозвратное! Я власть твою кляну.
Как муравей закравшись в глубину,
Упорно, медленно подтачивает зданье —
Подтачиваешь ты нам душу в основанье,
О, невозвратное, я власть твою кляну!

Пьер Жан Беранже

Муравьи

Муравейник весь в движенье,
Все шумит, кричит, снует.
Войско в сборе к выступленью;
Царь ведет его в поход.
Полководец горячится,
Возглашая храбрецам:
«Целый мир нам покорится!
Слава, слава муравьям!»

Войско в марше достигает
До владений гордой тли,
Где былинка вырастает
Из-за камня, вся в пыли.
Царь командует: «Смелее!
С нами бог — и смерть врагам!
Молодцы, ударь дружнее!
Слава, слава муравьям!»

Есть у тли свои герои
Для свершенья славных дел:
Все помчалось в вихорь боя.
Сколько крови, мертвых тел!
Наконец — хоть храбро билась —
Тля бежит по всем углам.
Участь варваров свершилась!
Слава, слава муравьям!

Двое старших адютантов
Сочинили бюллетень,
Днем сражения гигантов
В нем был назван этот день.
Край разграбить покоренный
Остается молодцам.
Что́ трухи тут запасенной!
Слава, слава муравьям!

Вот под аркой из соломы
Триумфальный вьется ход,
Чернь, работавшая дома,
Натощак ура ревет.
Местный Пиндар в громкой оде
Всем другим грозит врагам
(Оды были очень в моде).
Слава, слава муравьям!

В пиитическом паренье
Бард гласит: «Сквозь тьму времен
Вижу мира обновленье;
Муравьи, ваш данник он!
И когда земного шара
Все края сдадутся нам,
Ты, о небо, жди удара!
Слава, слава муравьям!»

Он еще не кончил слова
Пред восторженной толпой,
Как нечаянно корова
Залила их всех мочой.
Лишь какой-то Ной остался…
«Океан на гибель нам, —
Говорит он, — разливался!»
Слава, слава муравьям!

Борис Заходер

Муравей

Сказали Волу:
— Уважаемый Вол!
Отвезите, пожалуйста,
В школу Стол.

— Ну, вот еще,
Охота была!
Найдем
Какого-нибудь
Осла!

Осел подумал:
«Зачем мне мучиться?
Ведь в школах
Ослы
Не учатся.
Поручу-ка я это дело
Барану!»

Барану — лень.
«Пожалуй, устану.
Попробую
Уговорить
Козу».

Коза говорит:
— Ну что ж, отвезу!
А сама подумала:
«Странно!
Что же я —
Глупее барана?»
И пошла к Барбосу:

— Милый Барбос!
Ты бы в школу
Стол
Не отвез?

Барбос,
Пожалуй бы,
Не отказался,
Да поблизости
Кот
Оказался.

Барбос — к нему:
— Эй ты, мышелов!
Ты что-то давно
Не возил столов!
Вот тебе стол,
Лежебока,
Вези — тут недалеко.
Отвезешь —
И в школу отдашь котят.
Котята тоже
Учиться хотят!

Кот
Пораскинул умишком
И отправился в гости
К Мышкам:
— Отвезите стол,
Мышиное племя,
Не то
Пообедаю
Вами всеми!

У Мыши,
Известно,
Кишка тонка.
Мышь
Побежала искать Паука.

Но
Паук
Был не в духе
И передал поручение
Мухе.

Муха
К Муравью полетела:
— Слушай, есть интересное дело!
Надо в школу
Доставить стол!
Учебный год
Как раз подошел,
А главное,
Ваша братия
Любит
Такие занятия!

Муравей,
Хоть ростом был невелик,
От работы
Увиливать
Не привык.
Он
Уговаривать себя не заставил
Он
Взял
И
Доставил!

Константин Бальмонт

Фейная война

Царь муравейный
С свитой фейной
Вздумал войну воевать.
Всех он букашек,
С кашек, с ромашек,
Хочет теперь убивать.

Фея вздыхает,
Фея не знает,
Как же теперь поступить.
В Фее все нежно,
Все безмятежно,
Страшное слово — убить.

Но на защиту
Легкую свиту
Фея скорей созывать.
Мир комариный,
Царь муравьиный
Выслал опасную рать.

Мошки жужжали,
И верещали
Тонким своим голоском.
О, муравейник,
Это — репейник
Там, где все гладко кругом.

С войском мушиным
Шел по долинам
В пламени грозном Светляк
Каждый толкачик
Прыгал как мячик,
Каждый толкачик был враг.

Враг муравейный
Выстрел ружейный
Делал, тряся хоботком.
Путь с колеями,
Весь с муравьями,
Был как траншеи кругом.

Небо затмилось,
Солнце укрылось,
В туче стал гром грохотать.
Каждая сила
Прочь отступила,
Вспугнута каждая рать.

Стяг муравьиный
Лист был рябины,
Он совершенно промок.
Знаменем Феи
Цвет был лилеи,
Весь его смял ветерок.

Спор тот жестокий
Тьмой черноокой
Кончен был прямо ни в чью.
Выясним, право,
Мошкам ли слава,
Слава ль в войне Муравью?

Мария Петровна Клокова-Лапина

Хорошо в лесу!

Стрекоза

Летит стрекоза —
Золотистые глаза,
Крылышки, как стеклышко?
Светятся на солнышке.

Уж

Длинный, длинный черный уж,
В желтеньком веночке,
Забрался в лесную глушь,
Лег на серой кочке.

Дятел

Из-под толстого сука
Дятел вытащил жука.
Носом к дереву прижал,
Чтобы жук не убежал.

Еж

Ежик ходит по лесу,
Под густыми елками.
Ежик больно колется
Острыми иголками.

Белка

На большой сосне дупло,
В нем так мягко и тепло.
Пышный мох уложен в нем, —
Это белкин дом.

Мухомор

Из-под хвои взрытой
Вылез на простор
Бисером расшитый
Красный мухомор.

Заяц

Скачет между ветками
Быстроногий зайчик,
Смял своими лапками
Желтый одуванчик.

Кукушка

У лесной опушки
На густом суку
Серая кукушка
Всем поет: «ку-ку».

Муравей

Муравей через тропинку
Тащит длинную травинку,
Далеко ему идти,
Тяжело ему нести.

Сова

Ночью в лесу тишина,
Светит большая луна,
Заколыхалась листва,
Села на ветку сова.

Демьян Бедный

Муравьи

«Рабочей армии мы светлый гимн поем!
Связавши жизнь свою с рабочим муравьем,
Оповещаем вас, друзья, усталых, потных,
Больных, калек и безработных:
В таком-то вот дупле открыли мы прием
Даянии доброхотных.
Да сбудется, что вам лишь грезилось во сне!
В порыве к истине, добру, свободе, свету,
При вашей помощи, мы по весне
Решили основать рабочую газету!»
Бог весть, кому пришло в счастливый час на ум
Такое наколоть воззванье на репейник,
Что рос при входе в муравейник.
У муравьев поднялся сразу шум,
Движенье, разговоры
И споры.
От муравья шла новость к муравью:
«Слыхал? Газетку, брат, почнем читать свою!»
И на газету впрямь средь говора и писка
Пошла пребойкая подписка,
А дальше — муравей, глядишь, за муравьем,
Здесь — в одиночку, там — вдвоем,
Отдавшись увлеченью,
Несут: кто перышко, кто пух, кто волосок,
Кто зернышко, кто целый колосок…
Предела нет святому рвеныо!
Кипит работа. Через час
Подписка и припас
Пошли по назначенью.
Газету жадно ждут равно — старик, юнец,
От нетерпенья изнывая.
В начале мая.
Газета вышла наконец.
На час забыты все заботы,
Работникам не до работы:
Кто не читает сам, те слушают чтеца.
«Так!»
«Правда!»
«Истина!»
«Смотри ж ты, как понятно!»
«Читай, миляга, внятно!»
Все живо слушают с начала до конца:
Тот — крякнет, тот — вздохнет, тот — ахнет…
Что не осилил ум, то схвачено чутьем.
«Вот… Сла-те, господи! Дождались: муравьем
Газетка пахнет!»
«Видать: орудуют свои».
«Бог помочь им! Святое дело!»
«Вот… прямо за душу задело!..»
И рядовые муравьи,
Кто как хотел и мог, в газету путь проведав,
Шлют за статьей статью
Про жизнь про горькую свою,
Про душегубов-муравьедов,
Про то, чтоб муравьям сойтись в одну семью,
Скрепивши родственные узы.
И до того статьи, как видно, били в цель,
Что не прошло и двух недель —
Все муравейники сплотилися в союзы!
Жизнь муравьиная! С работы — ломит грудь…
А тут беда — гнездо загажено, разрыто:
То рыло по гнезду прошлося чье-нибудь:
То чье-нибудь копыто.
Но муравьям теперь не так страшна беда:
Газетка скажет, как все сообща поправить,
Подскажет остальным товарищам — куда
Подмогу братскую направить.
Меж тем идет весна. Успело все отцвесть,
И время двигается к лету.
С газетой — чудеса: денек газета есть,
А три дня — нету.
Мурашки — ах да ох!
Пошли меж ними слухи,
Что дело гадят мухи:
Все это — их подвох;
Что, бог весть, живы все ли
В газете земляки;
Что все дупло обсели
Могильщики-жуки.
Мурашки бьют тревогу:
«Спешите, братцы, все — газете на подмогу,
Чтоб отстоять ее судьбу.
Ведь польза от нее так явно всем приметна:
Жизнь будет без нее мертва и беспросветна,
Как в заколоченном гробу.
Припасы наши как ни тощи,
Покажемте пример великой нашей мощи
И, чтобы доказать, что эта мощь — не тень,
Назначим «трудовой» в году особый день,
Доход которого отчислим
Газете, коей мы живем
И пролетарски мыслим!
Когда душа горит божественным огнем, —
Пусть тучи грозные нависли! —
Пред темной силою мы шеи не согнем.
Товарищи! Да здравствует под ем!
Да будет первый день газеты нашей — «Днем
Рабочей вольной мысли!» Стал муравей за муравья,
А муравьед за муравьеда.
За кем останется победа —
Вы догадаетесь, друзья!

Константин Дмитриевич Бальмонт

Фейная война

Царь муравейный
С свитою фейной
Вздумал войну воевать.
Всех он букашек,
С кашек, с ромашек,
Хочет теперь убивать.

Фея вздыхает,
Фея не знает,
Как же теперь поступить.
В Фее все нежно,
Все безмятежно,
Страшное слово — убить.

Но на защиту
Легкую свиту
Фея скорей созывать.
Мир комариный,
Царь муравьиный
Выслал опасную рать.

Мошки жужжали,
И верезжали
Тонким своим голоском.
О, муравейник,
Это — репейник
Там, где все гладко кругом.

С войском мушиным
Шел по долинам
В пламени грозном Светляк.
Каждый толкачик
Прыгал как мячик,
Каждый толкачик был враг.

Враг муравейный
Выстрел ружейный
Делал, тряся хоботком.
Путь с колеями,
Весь с муравьями,
Был как траншеи кругом.

Небо затмилось,
Солнце укрылось,
В туче стал гром грохотать.
Каждая сила
Прочь отступила,
Вспугнута каждая рать.

Стяг муравьиный
Лист был рябины,
Он совершенно промок.
Знаменем Феи
Цвет был лилеи,
Весь его смял ветерок.

Спор тот жестокий
Тьмой черноокой
Кончен был прямо ни в чью.
Выясним, право,
Мошкам ли слава,
Слава ль в войне Муравью?

Петр Исаевич Вейнберг

Стрекоза и муравей

в новом роде
Говорят, водопроводы
Попросили Думу
Отпустить им на расходы
Тысяч в двести сумму.

Говорят, услышав это,
Дума городская
Вместо всякого ответа —
Странная такая —

На бассейн, громаду-зданье,
Едко указала
И Правленью в назиданье
Басенку сказала:

Попрыгунья стрекоза,
Акведукная компанья,
Погрузилась в труд копанья…
Вдруг, глядит — пришла гроза:
В кассе чисто, словно в поле,
Нет уж дней тех светлых боле,
Как добряк акционер,
Шедрый выше всяких мер,
Под директорские сказки
Спал, закрывши сладко глазки,
И давать свой капитал
Чистым счастием считал.
Дни блаженства пролетели…
И Палибины, и Пели,
И Овсянников, и Крон
Чуют время похорон.
Труб печальнейшая груда
На Сенатской площади;
А далеко позади
Башня смотрит, как Иуда…
Тут компания с тоской
Лезет к Думе городской:
«Не оставь меня приветом,
Не срами пред целым светом,
Одолжи для спуска вод
Тысяч двести на расход…»
— «Кумушка, мне это странно!
Ты брала ведь беспрестанно
Деньги будто за труды,
А ни капельки воды
В наши трубы не пустила…»
— «До того ль, сестрица, было!
Ведь в Правлении у нас
Схватки, споры — каждый час,
Так что воду я забыла…
А притом, я без ума
Рыла ямы ежечасно…»
— «Рыла ямы! И прекрасно;
Так заройся в них сама!»

Корней Чуковский

Муха-Цокотуха

Муха, Муха-Цокотуха,
Позолоченное брюхо!

Муха по полю пошла,
Муха денежку нашла.

Пошла Муха на базар
И купила самовар:

«Приходите, тараканы,
Я вас чаем угощу!»

Тараканы прибегали,
Все стаканы выпивали,

А букашки —
По три чашки
С молоком
И крендельком:
Нынче Муха-Цокотуха
Именинница!

Приходили к Мухе блошки,
Приносили ей сапожки,
А сапожки не простые —
В них застежки золотые.

Приходила к Мухе
Бабушка-пчела,
Мухе-Цокотухе
Меду принесла…

«Бабочка-красавица.
Кушайте варенье!
Или вам не нравится
Наше угощенье?»

Вдруг какой-то старичок
Паучок
Нашу Муху в уголок
Поволок —
Хочет бедную убить,
Цокотуху погубить!

«Дорогие гости, помогите!
Паука-злодея зарубите!
И кормила я вас,
И поила я вас,
Не покиньте меня
В мой последний час!»

Но жуки-червяки
Испугалися,
По углам, по щелям
Разбежалися:
Тараканы
Под диваны,
А козявочки
Под лавочки,
А букашки под кровать —
Не желают воевать!
И никто даже с места
Не сдвинется:
Пропадай-погибай,
Именинница!

А кузнечик, а кузнечик,
Ну, совсем как человечек,
Скок, скок, скок, скок!
За кусток,
Под мосток
И молчок!

А злодей-то не шутит,
Руки-ноги он Мухе верёвками крутит,
Зубы острые в самое сердце вонзает
И кровь у неё выпивает.

Муха криком кричит,
Надрывается,
А злодей молчит,
Ухмыляется.

Вдруг откуда-то летит
Маленький Комарик,
И в руке его горит
Маленький фонарик.

«Где убийца, где злодей?
Не боюсь его когтей!»

Подлетает к Пауку,
Саблю вынимает
И ему на всём скаку
Голову срубает!

Муху за руку берёт
И к окошечку ведёт:
«Я злодея зарубил,
Я тебя освободил
И теперь, душа-девица,
На тебе хочу жениться!»

Тут букашки и козявки
Выползают из-под лавки:
«Слава, слава Комару —
Победителю!»

Прибегали светляки,
Зажигали огоньки —
То-то стало весело,
То-то хорошо!

Эй, сороконожки,
Бегите по дорожке,
Зовите музыкантов,
Будем танцевать!

Музыканты прибежали,
В барабаны застучали.
Бом! бом! бом! бом!
Пляшет Муха с Комаром.

А за нею Клоп, Клоп
Сапогами топ, топ!

Козявочки с червяками,
Букашечки с мотыльками.
А жуки рогатые,
Мужики богатые,
Шапочками машут,
С бабочками пляшут.

Тара-ра, тара-ра,
Заплясала мошкара.

Веселится народ —
Муха замуж идёт
За лихого, удалого,
Молодого Комара!

Муравей, Муравей!
Не жалеет лаптей, -
С Муравьихою попрыгивает
И букашечкам подмигивает:

«Вы букашечки,
Вы милашечки,
Тара-тара-тара-тара-таракашечки!»

Сапоги скрипят,
Каблуки стучат, -
Будет, будет мошкара
Веселиться до утра:
Нынче Муха-Цокотуха
Именинница!

Петр Андреевич Вяземский

Зимние карикатуры

Какой враждебный дух, дух зла, дух разрушенья,
Какой свирепый ураган
Стоячей качкою, волнами без движенья
Изрыл сей снежный океан?

Кибитка-ладия шатается, ныряет:
То вглубь ударится со скользкой крутизны,
То дыбом на хребет замерзнувшей волны
Ее насильственно кидает.

Хозяйство, урожай, плоды земных работ,
В народном бюджете вы светлые итоги,
Вы капитал земли стремите в оборот,
Но жаль, что портите вы зимние дороги.

На креслах у огня, не хуже чем Дюпень,
Движенья сил земных я радуюсь избытку;
Но рад я проклинать, как попаду в кибитку,
Труды, промышленность и пользы деревень.

Обозы, на Руси быть зимним судоходством
Вас русский бог обрек, — и милость велика:
Помещики от вас и с деньгой и с дородством,
Но в проезжающих болят от вас бока.

Покажется декабрь — и тысяча обозов
Из пристаней степных пойдут за барышом,
И путь, уравненный от снега и морозов,
Начнут коверкать непутем;

Несут к столицам ненасытным
Что целый год росло, а люди в день седят:
Богатства русские под видом первобытным
Гречихи, ржи, овса и мерзлых поросят,

И сельских прихотей запас разнообразный,
Ко внукам бабушек гостинцы из села,
И городским властям невинные соблазны:
Соленые грибы, наливки, пастила.

Как муравьи, они копышатся роями,
Как муравьям, им счета не свести;
Как змии длинные, во всю длину пути
Перегибаются ленивыми хребтами.

То разрывают снег пронзительным ребром,
И застывает след, прорезанный глубоко;
То разгребают снег хвостом,
Который с бока в бок волочится широко.

Уж хлебосольная Москва
Ждет сухопутные флотильи,
В гостеприимном изобильи
Ее повысились права.

Всю душу передав заботливому взору,
К окну, раз десять в день, подходит бригадир,
Глядит и думает: придет ли помощь в пору?
Задаст ли с честью он свой именинный пир?

С умильной радостью, с слезой мягкосердечья
Уж исчисляет он гостей почетных сезд,
И сколько блюд и сколько звезд
Украсят пир его в глазах Замоскворечья.

Уж предначертан план, как дастся сытный бой,
Чтоб быть ему гостей и дня того достойным;
Уж в тесной зале стол большой
Рисуется пред ним покоем беспокойным.

Простор локтям! — изрек французской кухни суд,
Но нам он не указ, благодарим покорно!
Друг друга поприжав, нам будет всем просторно;
Ведь люди в тесноте живут.

И хриплым голосом, и брюхом на виду
Рожденный быть вождем в служительских фалангах,
Дворецкий с важностью в лице и на ходу
Разносит кушанья по табели о рангах.

Дверь настежь: с торжеством, как витязь на щитах,
Толпой рабов осетр выносится картинно;
За ним, салфеткою спеленутую чинно,
Несут вдову Клико, согретую в руках.

Молю, в желанный срок да не придет обоз,
И за мои бока молю я мщенья! Мщенья!
А если и придет, да волей Провиденья
День именин твоих днем будет горьких слез.

Испорченный судьбой, кухмистром и дворецким,
Будь пир твой в стыд тебе, гостям твоим во вред;
Будь гость, краса и честь пирам замоскворецким,
Отозван на другой обед!

Но если он тебя прибытьем удостоит,
Пусть не покажется ему твоя хлеб-соль
И что-нибудь нечаянно расстроит
Устроенный ему за месяц рокамболь.